-- Такъ проходите наверхъ: госпожа Манталини васъ ждетъ. Вотъ сюда. Осторожнѣе... не споткнитесь объ эти вещи на полу.
Съ такимъ предостереженіемъ, относившимся къ безпорядочной кучѣ всевозможныхъ предметовъ домашняго хозяйства: подносовъ со стаканами, лампъ, пустыхъ бутылокъ и пирамидъ изъ стульевъ, загромождавшихъ всю прихожую и достаточно ясно свидѣтельствовавшихъ о томъ, что наканунѣ здѣсь происходила пирушка, лакей прослѣдовалъ во второй этажъ и ввелъ Кетъ въ маленькую комнатку, имѣвшую сообщеніе съ той, гдѣ она въ первый разъ видѣла хозяйку магазина.
-- Подождите здѣсь, я ей сейчасъ доложу.
Высказавъ это обѣщаніе съ большой снисходительностью, лакея удалился и оставилъ Кетъ одну.
Комната не проставляла нечего особенно интереснаго. Изъ всей ея обстановки больше всего бросался въ глаза писанный масляными красками поясной портретъ г-на Манталини, котораго художникъ изобразили въ небрежно-граціозной позѣ, съ запущенной въ волосы пятерней, что выставляло въ очень выгодномъ свѣтѣ брилліантовый перстень на его мизинцѣ, свадебный подарокъ госпожи Манталини. Но если нечѣмъ было развлечься въ этой комнатѣ, за то въ смежной слышались голоса, и такъ какъ бесѣдующіе говорили очень громко, а переборка была очень тонка, то Кетъ не могла не распознать, что голоса эти принадлежали г-ну и г-жѣ Манталини.
-- Душа моя,-- говорилъ г-нъ Манталини,-- если ты будешь такъ жестоко, такъ дьявольски оскорбительно ревновать, ты будешь очень несчастна, ужасно, чертовски несчастна!
Засимъ послышался такой звукъ, какъ будто г-нъ Манталини прихлебывалъ свои кофе.
-- Я и такъ несчастна,-- отвѣчала г-жа Манталини, очевидно, сквозь слезы.
-- А все оттого, что ты злая, ничѣмъ не довольная, чертовски неблагодарная маленькая фея,-- сказалъ г-нъ Манталини.
-- Вовсе нѣтъ,-- проговорила г-жа Манталини съ рыданіемъ.