-- Она отравится! Она будетъ жестоко страдать! О, нѣтъ!-- воскликнулъ съ пафосомъ г-нъ Манталини, который, судя но звуку его голоса, пересѣлъ на другое мѣсто, поближе къ женѣ.-- Нѣтъ, нѣтъ, она не отравится, потому что мужъ у нея красавецъ мужчина и могъ бы жениться на двухъ графиняхъ и на богатой вдовѣ.
-- На двухъ?-- переспросила госпожа.-- Ты раньше говорилъ на одной.
-- На двухъ, какъ честный человѣкъ! На двухъ настоящихъ графиняхъ, красавицахъ и богачкахъ, разрази меня Богъ!
-- Такъ отчего же ты не женился?-- спросила г-жа Манталини игриво.
-- Отчего? А развѣ я не встрѣтилъ на одномъ утреннемъ концертѣ прелестную маленькую волшебницу, самую обворожительную въ цѣломъ мірѣ? Теперь эта волшебница -- моя жена; такъ пускай же всѣ графини и вдовы на свѣтѣ провалятся ко всѣмъ...
Г-нъ Манталини не кончилъ этой фразы и влѣпилъ въ щечку супругѣ звонкій поцѣлуй, который та возвратила, послѣ чего поцѣлуи уже не прекращались, продолжаясь въ перемежку съ ѣдой.
-- Ну, а какъ насчетъ капиталовъ, сокровище моей жизни,-- сказалъ г-нъ Манталини, когда завтракъ и нѣжности кончились,-- много ли у насъ налицо?
-- Очень немного,-- отвѣчала супруга.
-- Надо добыть, ангелъ мой. Возьмемъ за бока старикашку Никкльсби: пусть дастъ намъ подъ вексель.
-- Да зачѣмъ тебѣ деньги? У тебя теперь все, кажется, есть,-- улещала его г-жа Манталини.