-- Себя я забываю, душенька,-- это возможно, но тебя -- никогда!-- отвѣчалъ г-нъ Манталини, цѣлуя у нея руку и гримасничая въ сторону миссъ Никкльби, которая поскорѣе отвернулась.
Умиротворенная этимъ комплиментомъ, хозяйка магазина достала изъ конторки какія-то бумаги и вручила ихъ мужу, который принялъ этотъ даръ съ нескрываемымъ восторгомъ. Затѣмъ она попросила Кетъ слѣдовать за ней, и, послѣ нѣсколькихъ безуспѣшныхъ попытокъ со стороны г-на Манталини обратить на себя вниманіе молодой дѣвушки, обѣ дамы вышли, оставивъ интереснаго джентльмена валяться на диванѣ съ ногами выше головы и съ газетой въ рукахъ.
Спустившись съ лѣстницы и пройдя корридоромъ, г-жа Манталини вошла въ большую комнату въ задней части дома. Десятка два молодыхъ женщинъ сидѣло здѣсь за работой. Онѣ шили, кроили, тачали, подметывали и исполняли множество другихъ мелкихъ работъ, извѣстныхъ только знатокамъ портняжнаго искусства. Комната была душная, съ окномъ въ потолкѣ, такая глухая и тихая комната, какую только можетъ пожелать хозяйка магазина для своихъ мастерицъ.
Г-жа Манталини громко позвала: "миссъ Нэгъ!", и къ ней сейчасъ же подбѣжала низенькаго роста особа, съ суетливыми манерами, расфранченная въ пухъ и прахъ и исполненная сознанія своей важности. Остальныя дамы въ комнатѣ перестали на время работать и принялись шептаться, обмѣниваясь критическими замѣчаніями насчетъ новоприбывшей -- фасона ея платья и добротности матеріи, изъ которой оно было сшито, фигуры ея, цвѣта лица и общаго вида,-- проявляя такимъ образомъ ту самую степень благовоспитанности, какую можно наблюдать среди представителей высшаго круга въ бальной залѣ
-- Миссъ Нэгъ, это та молодая особа, о которой я вамъ говорила,-- сказала г-жа Манталини.
Миссъ Нэгъ состроила почтительную улыбку, выслушивая свою госпожу, весьма искусно преобразила ее въ благосклонно-снисходительную, какъ только повернулась къ Кетъ, и сказала, что хотя съ новенькими всегда много хлопотъ, но она надѣется, что молодая особа приложитъ всѣ старанія быть полезной, и на основаніи этой надежды она, миссъ Нэгъ, готова заранѣе подарить ее своей дружбой.
-- Я думаю, на первое время будетъ лучше всего приставить миссъ Никкльби къ магазину: пусть она помогаетъ вамъ принимать посѣтительницъ и примѣривать платья,-- сказала г-жа Манталини.-- Она едва ли можетъ быть пока полезна здѣсь, въ мастерской, а тамъ ей наружность...
-- Будетъ прекрасно гармонировать съ моей,-- подхватила миссъ Нэгъ.-- Вы совершенно правы, г-жа Манталини, и я могла заранѣе предсказать, что вы не замедлите объ этомъ догадаться. У васъ во всемъ такая гибель вкуса, что я просто понять не могу. Я часто говорю это нашимъ дѣвицамъ,-- когда и гдѣ вы успѣли научиться всему, что вы знаете. Гм... Да, да, миссъ Никкльби совсѣмъ мнѣ подъ пару, только волосы у меня немного темнѣе, да гм... нога, я думаю, будетъ поменьше. Надѣюсь, миссъ Никкльби не посѣтуетъ на меня за это послѣднее заявленіе, когда узнаетъ, что наша семья славилась маленькими ногами съ тѣхъ самыхъ поръ гм... да, вѣроятно, съ тѣхъ поръ, какъ въ нашей семьѣ есть вообще ноги. У меня былъ дядя, г-жа Манталини (онъ жилъ въ Чельтенгамѣ,-- имѣлъ тамъ превосходную табачную лавку, и дѣла его процвѣтали), гм... Такъ у него были такія крошечныя ноги,-- ну, словомъ, не больше тѣхъ, что придѣлываются къ деревяшкамъ дли калѣкъ, и при томъ стройныя ноги, г-жи Манталини, удивительно стройныя.
-- Должно быть немного смахивающія на копыта,-- замѣтила хозяйка.
-- Ахъ, какъ это похоже на васъ!-- воскликнула въ восторгѣ миссъ Нэгъ.-- Ха, ха, ха! На копыта! Замѣчательно остроумно! Я и то постоянно твержу нашимъ дѣвицамъ: "Положительно, mesdames, что бы тамъ ни говорили, а я всегда скажу: никогда и нигдѣ не встрѣчала я такого остроумія гм... А я видала на своемъ вѣку немало остроумныхъ людей. Когда былъ живъ мой братъ (я завѣдывала хозяйствомъ у него въ домѣ, миссъ Никкльби), такъ у насъ разъ въ недѣлю по вечерамъ собиралась молодежь, три или четыре молодыхъ человѣка, славившихся своимъ остроуміемъ въ тѣ времена... И все таки я всегда повторяю дѣвицамъ (да вотъ, еще сегодня поутру я это говорилъ миссъ Симмондсъ): "Никогда и нигдѣ не встрѣчала я такого необыкновеннаго остроумія гм.. у г-жи Манталини. Она остритъ такъ тонко, такъ язвительно и вмѣстѣ съ тѣмъ такъ добродушно, что для меня навсегда останется тайной, гдѣ и какимъ образомъ она этому научилась".