Миссъ Нэгъ умолкла, чтобы перевести духъ, и пока она молчитъ, мы позволимъ себѣ сдѣлать на ея счетъ одни замѣчаніе -- не но поводу ея поразительнаго краснорѣчія и не менѣе рѣдкой почтительности по отношенію къ г-жи Манталини,-- о, нѣтъ! То и другое слишкомъ очевидно и не требуетъ комментарій. Мы скажемъ только, что миссъ Нэгъ, пускаясь говорить, имѣла привычку прерывать потоки своего краснорѣчія звонкимъ, пронзительнымъ "гм", значеніе котораго въ ея устахъ истолковывалось ея знакомыми различно. Одни изъ нихъ говорили, что миссъ Нэгъ имѣетъ слабость къ гиперболамъ и вводитъ въ свою рѣчь это словечко, когда какая-нибудь новая гипербола нарождается въ ея мозгу. Другіе полагали, что она прибѣгаетъ къ нему, когда ей не хватаетъ словъ, просто затѣмъ, чтобы выиграть время и не дать себя перебить. Можно, пожалуй, прибавить, что миссъ Нэгъ претендовала на молодость, хотя давно оставила ее за плечами, что она была пуста и тщеславна и принадлежала къ числу тѣхъ людей, которымъ можно вѣрить, пока они на глазахъ.
-- Вы потрудитесь объяснить миссъ Никкльби, въ чемъ будутъ состоять ея обязанности,-- сказала ей г-жа Манталини.-- Итакъ, я оставляю ее съ вами. Не забудьте же, миссъ Нэгъ, что я вамъ говорила.
Миссъ Нэгъ, конечно, отвѣтила, что забыть хоть одно слово, слетѣвшее съ устъ г-жи Манталини, физически и нравственно невозможно, послѣ чего хозяйка заведенія, удостоивъ своихъ помощницъ общимъ благосклоннымъ пожеланіемъ добраго утра, величественно выплыла изъ комнаты.
-- Очаровательная женщина,-- неправда ли, миссъ Никкльби?-- сказала ей вслѣдъ миссъ Нэгъ, съ улыбкой потирая руки.
-- Не знаю, я ее мало видѣла -- отвѣчала. Кетъ.
-- А видѣли вы г-на Манталини9
-- Да, два раза.
-- Неправда ли, интересный мужчина?
-- Мнѣ, признаюсь, онъ совсѣмъ не показался интереснымъ.
-- Да что вы, моя милая!-- воскликнула миссъ Нэгъ, воздѣвая въ изумленіи руки.-- Помилуйте, да гдѣ же вашъ вкусъ? Такой красавецъ, высокій, статный! Съ такими удивительными бакенбардами и зубами! Гы... Нѣтъ, положительно вы меня удивляете!