-- Можетъ быть, я слишкомъ глупа и не умѣю его оцѣнить,-- проговорила Кетъ, снимая съ себя шляпку,-- но такъ какъ мое мнѣніе и немъ не можетъ представлять большого интереса ни для него, ни для другихъ, то я жалѣю, что составила его, и, вѣроятно, не скоро его измѣню.
-- Развѣ вы не находите его красивымъ?-- спросила Кетъ одна изъ молодыхъ дѣвицъ.
-- Быть можетъ, онъ и красивъ, но я этого не вижу,-- отвѣчала Кетъ.
-- А какія у него чудныя лошади и какъ онъ ими правитъ!-- вставила другая дѣвица.
-- Очень возможно, но я не видѣла его лошадей.
-- Не видѣли?-- подхватила миссъ Нэгъ.-- Вотъ то-то и есть! Какъ же вы позволяете себѣ сулить о джентльменѣ, не имѣя понятія, какой у него выѣздъ?
Въ этомъ замѣчаніи старой модистки было столько пошло-условнаго даже на неопытный взглядъ дѣвочки-провниціалки, что Кетъ, которой и помимо этого хотѣлось перемѣнить разговоръ, воздержалась отъ дальнѣйшихъ возраженіи, и поле битвы осталось за миссъ Нэгъ.
Послѣ короткой паузы, во время которой дѣвицы успѣли разсмотрѣть Кетъ во всѣхъ подробностяхъ и сравнить свои наблюденія, одна изъ нихъ услужливо предложила помочь ей снять шаль, и когда шаль была снята, спросила, не находитъ ли она, что черный костюмъ во многихъ отношеніяхъ неудобенъ.
-- Да, это правда,-- отвѣчала Кетъ съ горькимъ вздохомъ.
-- Черное такъ марко и черезчуръ грѣетъ,-- прибавила та же мастерица, оправляя платье на Кетъ.