Онъ перешелъ черезъ улицу и поднялъ глаза къ окну той комнаты, гдѣ, какъ онъ зналъ, спала его сестра. Окно было задернуто занавѣской. "Бѣдная дѣвочка! Она и не подозрѣваетъ, кто тутъ стоитъ, такъ близко отъ нея!" -- подумалъ Николай, и на одну минуту ему стало почти досадно, что она не видитъ его и ничего не скажетъ ему на прощанье. Но тутъ же, поймавъ себя на этой малодушной мысли, онъ прошепталъ:-- "Боже мой, какой я, однако, мальчишка!"
Онъ прошелъ нѣсколько шаговъ и вернулся на прежнее мѣсто.
"Нѣтъ, лучше такъ, какъ оно есть,-- сказалъ онъ себѣ.-- Когда мы разставались въ прошлый разъ, я могъ тысячу разъ съ ними проститься, если бы хотѣлъ, но тогда я рѣшилъ избавить ихъ отъ тягостной минуты прощанья. Отчего же не сдѣлать такъ и теперь?"
Тутъ ему вдругъ показалось, что занавѣска на окнѣ чуть-чуть шевельнулась; у него мелькнула мысль, что Кетъ у окна, и по одному изъ странныхъ противорѣчій чувства, свойственныхъ всѣмъ намъ, онъ невольно попятился подъ арку воротъ, чтобы Кетъ не могла его видѣть. Онъ улыбнулся своей слабости, сказалъ: "Храни ихъ Господь!" и пошелъ прочь легкимъ шагомъ.
Смайкъ съ Ньюмэномъ давно уже поджидали его въ старой квартирѣ. Ньюмэнъ истратилъ свое дневное жалованье на ромъ и молоко для подкрѣпленія силъ путешественниковъ. Вещи увязали въ узелъ, Смайкъ взвалилъ его на плечи, и всѣ трое вышли изъ дому, ибо, по настоянію Ньюмэна, у нихъ еще съ вечера было условлено, что онъ проводитъ ихъ часть дороги.
-- Ну, куда же теперь?-- спросилъ Ньюмэнъ уныло.
-- Сначала въ Кингстонъ,-- отвѣчалъ Николай.
-- А потомъ? Оттого вы не хотите сказать мнѣ, куда вы идете?
-- Оттого, что я и самъ еще не знаю, добрый мой другъ,-- сказалъ Николай, положивъ руку ему на плечо,-- а еслибъ и зналъ, такъ вѣдь у меня нѣтъ пока никакого опредѣленнаго плана, у я могу сто разъ перемѣнить мѣсто, прежде чѣмъ вы успѣете мнѣ написать.
-- А я такъ боюсь, что у васъ есть вполнѣ сложившійся планъ, только вы скрываете его отъ меня,-- проговорилъ подозрительно Ньюмэнъ.