-- Вы думаете?
-- Еще бы! Да знаете ли вы, продолжалъ конфиденціальнымъ тономъ мистеръ Кромльсъ, выразительно ударивъ себя по колѣнкѣ,-- выйди онъ на сцену сейчасъ, какъ онъ есть, безъ всякимъ подушекъ, даже безъ гримировки,-- выйди онъ въ роли умирающаго съ голоду нищаго,-- это будетъ такой эффектъ, о какомъ и не слыхали никогда въ здѣшнихъ мѣстахъ. Мазните ему на кончикъ носа капельку румянь, и изъ него выйдетъ такой аптекарь въ "Ромео и Джульеттѣ", что чудо! Весь театръ задрожитъ отъ апплодисментовъ, какъ только онъ просунетъ голову въ дверь, ближайшую отъ рампы, направо.
-- Вы смотрите на него съ профессіональной точки зрѣнія,-- сказалъ со смѣхомъ Николай.
-- Понятно,-- подхватилъ антрепренеръ.-- Я никогда не встрѣчалъ человѣка, болѣе подходящаго къ этому амплуа, съ тѣхъ поръ, какъ состою членомъ нашей профессіи, а я, слава Богу, выступалъ на подмосткахъ еще полуторагодовалымъ ребенкомъ въ роляхъ толстыхъ дѣтей.
Одновременное появленіе пуддинга и двухъ младшихъ мистеровъ Кромльсовъ придало разговору другой оборотъ, или, вѣрнѣе, положило ему конецъ на нѣкоторое время. Два юные джентльмена работали ножами и вилками почти-что не хуже, чѣмъ шпагами, а такъ какъ и остальная компанія чувствовала себя не менѣе ихъ склонной къ питанію, то пока управлялись съ ужиномъ, было не до разговоровъ.
Не успѣли два юные Кромльса проглотить по послѣднему съѣдобному куску пуддинга, какъ по многимъ признакамъ, которыхъ они не сумѣли скрыть, по ихъ полу-подавленнымъ зѣвкамъ и потягиваньямъ, для всѣхъ сдѣлалось очевиднымъ, что они томятся желаніемъ отправиться на боковую. То же желаніи, только еще болѣе откровенно, обнаружилъ и Смайкъ, который еще за ужиномъ нѣсколько разъ засыпалъ съ непрожеваннымъ кускомъ во рту. Въ виду такихъ осложненій Николай предложилъ было разойтись, но мистеръ Кромльсъ объявилъ, что онъ не хочетъ и слышать объ этомъ: онъ разсчитывалъ имѣть удовольствіе угостить своего новаго знакомаго пуншемъ, и если тотъ откажется, онъ, Кромльсъ, будетъ считать себя глубоко оскорбленнымъ.
-- Пусть ихъ идутъ,-- закончилъ мистеръ Кромльсъ,-- а мы съ вами примостимся у огонька и поболтаемъ.
Николаю не очень хотѣлось спать (сказать по правдѣ, онъ былъ для этого слишкомъ озабоченъ), поэтому, подумавъ немного, онъ принялъ приглашеніе и, обмѣнявшись рукопожатіемъ съ юными Кромльсами, между тѣмъ какъ ихъ родитель съ своей стороны трогательно прощался съ Смайкомъ, подсѣлъ къ камину насупротивъ этого джентльмена и расположился принять дѣятельное участіе въ опустошеніи пуншевой чаши. Вскорѣ явился на сцену и пуншъ, горячій, дымящійся и такой аппетитный, что весело было смотрѣть на него и еще веселѣе вдыхать его ароматъ.
Но, несмотря на пуншъ, несмотря на веселую болтовню мистера Кромльса, который разсказывалъ анекдотъ за анекдотомъ и уничтожалъ табакъ въ невѣроятномъ количествѣ, втягивая его въ себя и носомъ, въ видѣ понюшекъ, и ртомъ, черезъ длинную трубку, Николаю было невесело. Мысли его витали въ прошломъ, вокругъ его прежняго дома, а когда онѣ останавливались на теперешнемъ его положеніи, невѣрность будущаго набрасывала на нихъ свою черную тѣнь, которой но могли разорвать всѣ его усилія. Вниманіе не слушалось воли и не хотѣло сосредоточиться на разсказахъ антрепренера. Николай слышалъ его голосъ, но не слышалъ словъ, и когда мистеръ Винцентъ Кромльсъ заключилъ какую-то длинную исторію своихъ похожденій громкимъ, продолжительныя ь смѣхомъ и вопросомъ, какъ поступилъ бы онъ, Николай, при такихъ обстоятельствахъ, молодой человѣкъ былъ принужденъ извиниться и смиренно сознаться, что онъ по имѣетъ ни малѣйшаго представленія, о чемъ сейчасъ говорилось.
-- Да, да, я и самъ это замѣтилъ,-- сказалъ мистеръ Кромльсъ.-- Вы что-то не въ своей тарелкѣ. Въ чемъ дѣло?