-- А васъ это, повидимому, очень волнуетъ,-- замѣтилъ Николай, улыбнувшись.
-- Волнуетъ, да, клянусь Юпитеромъ, да и не можетъ не волновать,-- сказалъ мистеръ Фолэръ, продѣвая руку подъ локоть собесѣдника и принимаясь ходить съ нимъ по сценѣ.-- Хоть кого ожесточитъ такая несправедливость. Развѣ можно спокойно смотрѣть, какъ какую-то глупую дѣвчонку выпускаютъ всякій вечеръ въ лучшихъ роляхъ, навязываютъ публикѣ, въ ущербъ интересамъ всей труппы, а другихъ, болѣе достойныхъ, обходятъ? Не странно ли, не дико ли, что семейная гордость можетъ до такой степени ослѣплять человѣка, что онъ не понимаетъ даже своихъ собственныхъ выгодъ?.. Да вотъ вамъ фактъ: въ прошломъ мѣсяцѣ, когда мы играли въ Соутгемптонѣ, на одно представленіе явилось въ театръ на цѣлыхъ пятнадцать шиллинговъ шесть пенсовъ лишней публики, чтобы посмотрѣть меня въ "Пляскѣ горцевъ". И что же? Съ того дня меня ни разу не выпустили въ "Пляскѣ горцевъ", ни одного разу, а дитя-феноменъ каждый вечеръ ломалась передъ пустымъ театромъ и скалила зубы изъ-за своей гирлянды пяти съ половиной человѣкамъ въ партерѣ да двумъ мальчишкамъ въ райкѣ.
-- Судя по тому образчику вашего искусства., который я сейчасъ видѣлъ, вы должны быть однимъ изъ самыхъ цѣнныхъ членовъ труппы,-- сказалъ Николай.
-- Н-да, могу сказать, и мы не лыкомъ шиты,-- отвѣчалъ мистеръ Фолэръ, похлопавъ туфлю объ туфлю, чтобы выбить изъ нихъ пыль.-- Пожалуй, что у меня даже нѣтъ соперниковъ въ моемъ ремеслѣ. Но когда не получаешь ничего, кромѣ щелчковъ самолюбію -- опускаются крылья: это все равно, что вмѣсто мѣла подбить подошвы свинцомъ или танцовать въ кандалахъ, не видя даже благодарности за свой трудъ... Эы, дружище, какъ поживаешь?
Особа, къ которой относилось это воззваніе, оказалась смуглолицымъ, или вѣрнѣе, желтолицымъ джентльменомъ съ длинной гривой черныхъ волосъ и явными признаками жесткой бороды и усовъ (хотя онъ былъ гладко выбритъ) того же мрачнаго оттѣнка. Ему было, вѣроятно, не болѣе тридцати лѣтъ, но на первый взглядъ онъ казался много старше,-- такое у него было блѣдное, измятое лицо отъ постояннаго употребленія бѣлилъ и румянъ. Костюмъ его состоялъ изъ клѣтчатой рубашки, зеленаго сюртука -- поношеннаго, но съ новыми мѣдными пуговицами, зеленаго съ краснымъ полосатаго галстуха и широкихъ синихъ пангалонъ. Дешевая ясеневая палка, которую онъ держалъ въ рукѣ, служила ему, повидимому, не столько въ качествѣ палки, сколько для дополненія костюма, ибо онъ описывалъ ею въ воздухѣ круги, держа ее за нижній конецъ, за исключеніемъ тѣмъ моментовъ, когда, она изображала рапиру и когда ея обладатель становился въ позицію и дѣлалъ ею выпадъ по направленію одной изъ боковыхъ кулисъ или какого-нибудь другого неодушевленнаго, а то и одушевленнаго предмета, который подвертывался ему по пути и могъ служить мишенью.
-- А, Томми! Ну, что, братъ, какія у насъ новости?-- спросилъ смуглолицый, дѣлая выпадъ въ грудь своему пріятелю, который ловко отпарировалъ его ударъ своей туфлей.
-- Да никакихъ. Вотъ только новый дебютантъ проявился,-- отвѣчалъ мистеръ Фолэръ, взглянувъ на Николая.
-- Такъ познакомь же насъ, Томми, не пренебрегай этикетомъ,-- сказалъ смуглолицый, укоризненно смазавъ друга, палкой по шляпѣ.
-- Мистеръ Джонсонъ,-- сказалъ герои пантомимы,-- позвольте вамъ представить: мистеръ Ленвиль. Исполняетъ первыя роли въ трагедіяхъ.
-- За исключеніемъ тѣхъ случаевъ, слѣдовало бы тебѣ прибавить, Томми, когда. Старая Колода, заберетъ себѣ въ голову, что она можетъ сдѣлать это сама,-- замѣтилъ мистеръ Ленвиль.-- Вы вѣдь знаете, сэръ, кто такой Старая Колода?