-- Нѣтъ, не знаю,-- отвѣчалъ Николай

-- Мы окрестили такъ Кромльса за его тяжеловѣсную игру. Однако, господа, мнѣ некогда точить съ вами лясы. На завтра у меня роль въ двѣнадцать листовъ, а я еще и не заглядывалъ въ нее. Хорошо, что у меня такая чертовски быстрая память.

Утѣшивъ себя такимъ соображеніемъ, мистеръ Ленвиль вытащилъ изъ кармана засаленный, измятый манускриптъ, проткнулъ пріятеля еще разокъ своей воображаемой рапирой и принялся расхаживать по сценѣ, бормоча себѣ подъ носъ свою роль и подчеркивая самыя сильныя мѣста соотвѣтствующими жестами по внушенію своей фантазіи.

Тѣмъ временемъ на сценѣ собралась почти вся труппа. Кромѣ мистера Ленвиля и пріятеля его Томми здѣсь были налицо: близорукій молодой джентльменъ мозгляваго вида, игравшій несчастныхъ любовниковъ, а въ случаѣ надобности дѣйствовавшій за тенора въ дивертисментахъ и съ нимъ (они вошли подъ руку) комическій пейзанъ,-- круглолицый человѣчекъ съ вздернутымъ носомъ, широкимъ ртомъ и выпученными глазами. Немного подальше, разсыпаясь въ любезностяхъ передъ Феноменомъ, стояль полупьяненькій старичокъ, актеръ на роли благородныхъ отцовъ, дошедшій до послѣднихъ предѣловъ нищеты, судя по костюму. Былъ и драгой пожилой джентльменъ, чуть-чуть по представительнѣе перваго, игравшій комическихъ стариковъ -- тѣхъ чудаковъ самодуровъ, у которыхъ всегда бываетъ племянникъ офицеръ и они вѣчно гоняются за нимъ съ толстой палкой, принуждая его жениться на богатой наслѣдницѣ. Этотъ оказывалъ особенное вниманіе мистриссъ Кромльсъ. Затѣмъ былъ еще какой-то странный субъектъ въ мохнатомъ плащѣ, шагавшій вдоль рампы, помахивая тросточкой и декламируя вполголоса, но съ большимъ жаромъ, для увеселенія воображаемой публики. Онъ былъ не такъ молодъ, какъ было бы желательно; выражаясь точнѣе, онъ находился въ порѣ отцвѣтанія, но преувеличенно фатоватая изысканность манеръ обличала въ немъ героя комедіи-буффъ. Было еще три или четыре молодыхъ человѣка съ густыми бровями и провалившимися щеками, очевидно, второстепенные персонажи, такъ какъ они стояли отдѣльной кучкой въ углу, смѣясь и разговаривая между собой, и никто не обращалъ на нихъ вниманія.

Дамы составили отдѣльный кружокъ за вышеупомянутымъ овальнымъ столомъ на расшатанныхъ ножкахъ. Тутъ была миссъ Сневелличи, выступавшая во всѣхъ родахъ сценическаго искусства и во всевозможныхъ роляхъ, начиная съ характерныхъ танцевъ кончая леди Макбетъ, и неизбѣжно появлявшаяся на сценѣ въ свой бенефисъ въ шелковыхъ панталончикахъ небеснаго цвѣта. Она поглядывала на Николая изъ глубины своей соломенной шляпки, больше похожей на опрокинутую корзинку, притворяясь, что поглощена интереснымъ разговоромъ со своей товаркой миссъ Ледрукъ, которая принесла съ собой работу и въ свою очередь удивительно естественно дѣлала видъ, что собираетъ оборочку. Затѣмъ была миссъ Бельвони, не претендовавшая на первыя роли: она играла все больше пажей въ бѣломъ атласѣ и обыкновенно стояла въ глубинѣ сцены, граціозно отставивъ одну ногу и созерцая публику, или ходила по пятамъ за мистеромъ Кромльсомъ въ трагедіяхъ. Теперь она занималась тѣмъ, что старательно называла на палецъ одинъ изъ локончиковъ хорошенькой миссъ Бравасса, той самой миссъ Бравасса, чье изображеніе было когда-то отлитографировано подмастерьемъ одного гравера и съ тѣхъ поръ всякій разъ, какъ афиши возвѣщали ея годовой бенефисъ, вывѣшивалось для продажи въ безчисленномъ множествѣ оттисковъ на окнахъ кондитерской, зеленной, въ библіотекѣ и въ театральной кассѣ. Была еще мистриссъ Ленвиль въ воздушной шляпкѣ съ вуалью, которою она во время оно покорила сердце мистера Ленвиля. Была миссъ Газниги въ небрежно накинутомъ на шею боа изъ поддѣльнаго горностая, концами котораго она игриво колотила по рукамъ мистера Кромльса-младшаго. Была, наконецъ, мистриссъ Грудденъ -- "полезность" въ коричневомъ салопѣ и касторовой шляпѣ, помогавшая мистриссъ Кромльсъ по хозяйству, собиравшая деньги при входѣ въ театръ, одѣвавшая дамъ, подметавшая партеръ, дѣйствовавшая за суфлера въ послѣдней картинѣ пятаго акта, когда вся труппа высыпала на сцену, исполнявшая въ критическихъ случаяхъ всякую роль, даже не заглянувъ въ пьесу, и фигурировавшая на афишахъ подъ всевозможными именами, смотря по тому, какое въ данный моментъ казалось эффектнѣе мистеру Кромльсу.

Всѣ эти подробности мистеръ Фолэръ весьма обязательно сообщилъ Николаю, послѣ чего покинулъ его и присоединился къ товарищамъ, предоставивъ мистеру Кромльсу завершить церемонію представленія, что тотъ и исполнилъ, всенародно провозгласивъ новаго актера восьмымъ чудомъ по таланту и сценической подготовкѣ.

-- Извините, пожалуйста,-- сказала миссъ Сневелличи, граціозно скользнувъ къ Николаю;-- играли вы когда-нибудь въ Кентербери?

-- Никогда,-- отвѣчалъ Николай.

-- Я тамъ встрѣчала одного джентльмена, тоже артиста, поразительно похожаго на васъ. Въ первую минуту я даже приняла васъ за него. Правда, впрочемъ, я видѣла его всего на нѣсколько секундъ, потому что какъ разъ въ тотъ день, когда онъ пріѣхалъ, я вышла изъ труппы.

-- Я вижу васъ въ первый разъ,-- сказалъ Николай.-- Я убѣжденъ, что не встрѣчалъ васъ раньше,-- прибавилъ онъ галантно,-- если бы мы встрѣчались, я не могъ бы объ этомъ забыть.