-- Вы, я думаю, очень устали,-- продолжала мамаша, обращаясь къ миссъ Сневелличи.-- Я ни за что васъ не выпущу, пока вы не выпьете вина. Фу, Шарлотта, какъ тебѣ не стыдно!.. Миссъ Лэнъ, посмотрите, что дѣлаютъ дѣти!
Миссъ Лэнъ была гувернантка, и это обращеніе къ ней пришлось очень кстати, будучи вызвано неприличнымъ поведеніемъ меньшей миссъ Борумъ, которая стянула подъ шумокъ уже извѣстный читателю зеленый зонтикъ безъ ручки и теперь преспокойно направлялась съ нимъ въ дѣтскую, между тѣмъ, какъ растерявшійся Феноменъ безпомощно смотрѣлъ ей вслѣдъ.
-- Скажите, гдѣ вы научились такъ хорошо играть?-- проговорила добродушная мистриссъ Борумъ, снова поворачиваясь къ миссъ Сневелличи.-- Мнѣ кажется, это такъ трудно. (Эмма, не таращи глаза!). Въ одной пьесѣ смѣяться, въ другой -- плакать, и все это такъ натурально, просто понять не могу!
-- Я очень рада, что вы такого лестнаго мнѣнія о моей игрѣ,-- отвѣчала миссъ Сневелличи.-- Намъ, артистамъ, такъ всегда пріятно нравиться публикѣ.
-- Да развѣ ваша игра можетъ не нравиться?-- воскликнули мистриссъ Борумъ.-- Еслибъ я могла, я ходила бы въ театръ два раза въ недѣлю, я обожаю театръ. Только иногда вы играете слишкомъ ужъ жалостно. Не можете себѣ представить, въ какое, состояніе вы меня приводите иной разъ! Я плачу, плачу и не, могу остановиться... Ахъ, Боже мой, миссъ Лэнъ, зачѣмъ вы позволяете имъ такъ мучить этого бѣднаго ребенка!
И въ самомъ дѣлѣ, дѣвицѣ-феномену приходилось совсѣмъ плохо: два здоровые мальчугана, вѣроятно, въ видахъ испытанія силы, тянули ее за руки въ разныя стороны, рискуя разорвать пополамъ. Но, къ счастію, при этомъ новомъ напоминаніи миссъ Лэнъ (которая была слишкомъ поглощена созерцаніемъ взрослыхъ актеровъ, чтобы обращать надлежащее вниманіе на дѣтей) пришла ей на выручку, и вскорѣ послѣ того, подкрѣпившись рюмкой вина, Феноменъ вышелъ на улицу вмѣстѣ со своими спутниками, не потерпѣвъ серьезнаго урона; только бѣлая юбочка и панталончики порядкомъ измялись, да розовая газовая шляпка превратилась въ лепешку.
Тяжелое выдалось утро для нашихъ артистовъ. Пришлось обойти очень мною домовъ, и въ каждомъ имъ предъявляли новыя требованія. Однимъ хотѣлось трагедіи, другимъ -- комедіи. Одни не одобряли танцевъ въ дивертисментѣ, другіе не признавали ничего другого. Одни находили пѣніе куплетовъ низменнымъ развлеченіемъ; другіе выражали надежду, что на этотъ разъ куплетамъ будетъ отведено больше мѣста въ программѣ. Одни не хотѣли обѣщать, что будутъ въ театрѣ, потому что такое-то семейство не могло этого обѣщать; другіе наотрѣзъ отказывались ѣхать, потому что такіе-то должны были быть непремѣнно. Наконецъ, кое-какъ дѣло было доведено до конца. Помощью всякихъ уступокъ,-- пообѣщавъ однимъ выпустить такой-то номеръ, другимъ -- вставить другой, миссъ Сневелличи обязалась дать публикѣ такую программу спектакля, которая, если и не отличалась другими достоинствами, была во всякомъ случаѣ достаточно обширна (не считая четырехъ большихъ пьесъ въ нее входило очень много куплетовъ, нѣсколько характерныхъ танцевъ и два примѣрныхъ сраженія въ концѣ дивертисмента). Артисты вернулись домой въ полномъ изнеможеніи послѣ дневныхъ трудовъ.
Николай засѣлъ опять за пьесу и скоро кончилъ ее; потомъ принялся зубрить свою роль со всѣмъ усердіемъ актера-новичка и на первой же репетиціи -- какъ признала въ одинъ голосъ вся труппа, сыгралъ ее превосходно. Наконецъ, великій день наступилъ. Съ утра отрядили глашатая съ колокольчикомъ возвѣстить уличной публикѣ о предстоящемъ вечернемъ спектаклѣ. Афиши въ три фута длиной и девять дюймовъ шириной полетѣли во всѣ стороны: онѣ просовывались подъ рѣшетки всѣхъ палисадниковъ, затыкались за деревянные молотки всѣхъ домовъ, вывѣшивались въ окнахъ всѣхъ лавокъ. Не забыли расклеить ихъ и по стѣнамъ, хотя послѣдняя мѣра была выполнена не совсѣмъ успѣшно, ибо безграмотный джентльменъ, на котораго была возложена эта обязанность за нездоровьемъ профессіональнаго разносчика афишъ, однѣ изъ нихъ наклеилъ криво, а остальныя вверхъ ногами.
Въ половинѣ шестого у входа въ раекъ толпились четыре человѣка. Въ три четверти шестого эта цифра возрасла до двѣнадцати. Въ шесть ровно звонки въ дверь театра сдѣлались оглушительны, и когда мистеръ Кромльсъ-старшій отворилъ ее, ему пришлось спасаться бѣгствомъ, чтобы сохранить свою жизнь. Мистриссъ Груденъ, засѣдавшая въ кассѣ, собрала пятнадцать шиллинговъ въ эти первыя десять минутъ.
Такая же суматоха царила и за кулисами. Миссъ Сневелличи отъ волненія такъ вспотѣла, что румяна не хотѣли держаться у нея на лицѣ. Мистриссъ Кромльсъ была въ такой ажитаціи, что наполовину перезабыла свою роль. У миссъ Бравасса отъ жары и волненія развились локоны. Самъ мистеръ Кромльсъ утратилъ всякое присутствіе духа: онъ поминутно заглядывалъ въ дырочку, продѣланную въ занавѣси господами актерами, и бѣжалъ за кулисы возвѣститъ, что въ партерѣ появился еще одинъ человѣкъ.