Онъ нагнулся впередъ, чтобы придать больше эффекта послѣднему слову, затѣмъ выпрямился, нахмурился и нѣсколько разъ кивнулъ головой.
-- Восхитительно, да! Это было нѣчто волшебное, неслыханное, умопомрачительное!
Тутъ мистеръ Лилливикъ опять выпрямился, опять нахмурился и закивалъ головой.
-- Да, она способная актриса,-- проговорилъ Николай, немного удивленный такими яростными проявленіями восторга.
-- Она божество!-- отрѣзалъ мистеръ Лилливикъ, и вышеупомянутый зеленый зонтикъ застучалъ въ полъ характернымъ стукомъ сборщика пошлинъ.-- Знавалъ я и раньше превосходныхъ актрисъ. Помню, мнѣ приходилось захаживать въ одинъ домъ, гдѣ жила одна божественная актриса. Она прожила въ моемъ округѣ больше четырехъ лѣтъ. Я заходилъ къ ней по службѣ -- за деньгами, и частенько таки заходилъ понапрасну... Много я ихъ видалъ на своемъ вѣку, но никогда, никогда изъ всѣхъ божественныхъ женщинъ, зовись онѣ актрисами или нѣтъ, я не видалъ ни одной божественнѣе Генріетты Петоукеръ.
Николаю стоило большого труда удержаться отъ смѣха. Боясь открыть ротъ, чтобы не расхохотаться, онъ только кивалъ головой въ тактъ кивкамъ мистера Лилливика и упорно молчалъ.
-- Позвольте мнѣ переговорить съ вами наединѣ,-- сказалъ вдругъ мистеръ Лилливикъ.
Николай весело взглянулъ на Смайка. Тотъ понялъ намекъ и исчезъ.
-- Знаете, что я вамъ скажу, мистеръ Никкльби?-- началъ сборщикъ пошлинъ, когда они остались одни.-- Холостякъ -- несчастное существо.
-- Вы находите?-- спросилъ Николай.