-- Я тоже, поддержала ее миссъ Ледрукъ.-- Я протянула бы шею въ брачное ярмо, но не позволила бы себѣ возставать. Много сердецъ разбила я въ своей жизни и теперь каюсь: ужасно имѣть на совѣсти такія воспоминанія.
-- Это правда,-- сказала миссъ Сневелличи.-- Однако, Ледъ, моя милочка, пора намъ ее одѣвать, а то мы опоздаемъ.
Благочестивыя разсужденія подругъ, а можетъ быть, и страхъ опоздать, помогли бѣдной невѣстѣ выдержать церемонію облаченія, а затѣмъ крѣпкій чай въ перемежку съ водкой содѣйствовали укрѣпленію ея ослабѣвшихъ ножекъ, иначе она не могла бы шагу ступить.
-- Ну, что, моя радость, какъ ты теперь себя чувствуешь?-- спросила ее миссъ Сневелличи.
-- О, Лилливикъ!-- воскликнула невѣста.-- Еслибъ ты зналъ, что я переношу ради тебя!
-- Онъ знаетъ, голубушка, знаетъ и никогда не забудетъ,-- пыталась успокоить ее миссъ Ледрукъ.
-- Ты говоришь не забудетъ?-- истерически вскрикнула миссъ Петоукеръ, проявляя дѣйствительно недюжинный сценическій талантъ.-- Не забудетъ? Ты въ самомъ дѣлѣ такъ думаешь? Ты увѣрена, что онъ всегда будетъ помнить, всегда, всегда, всегда?..
Неизвѣстно, чѣмъ бы кончилось это изліяніе патетическихъ чувствъ, если бы какъ разъ въ эту минуту миссъ Сневелличи не возвѣстила о прибытіи экипажа. Это извѣстіе до такой степени поразило невѣсту своей неожиданностью, что, позабывъ объ угрожающихъ симптомахъ близкой истерики, проявляемыхъ ею до сихъ поръ въ быстро возрастающей прогрессіи, она подбѣжала къ зеркалу,-- оправила платье и очень спокойно объявила, что готова принести себя въ жертву.
Подъ руки довели ее до кареты, усадили и всю дорогу, до самой квартиры антрепренера, поддерживали въ ней "остатки жизни" (по выраженію миссъ Сневелличи) нюхательными солями, водкой и другими возбуждающими не менѣе деликатнаго свойства. Какъ только они вышли изъ кареты, два юные Кромльса съ кокардами на шляпахъ и въ великолѣпнѣйшихъ жилетахъ, какіе только имѣлись въ театральномъ гардеробѣ, распахнули передъ ними дверь. Соединенными усиліями этихъ молодыхъ джентльменовъ, двухъ подружекъ и кучера, миссъ Петоукеръ, въ состояніи полнѣйшаго изнеможенія, была доставлена наконецъ въ первый этажъ, гдѣ и упала въ обморокъ съ блистательнымъ эффектомъ какъ только увидѣла вышедшаго къ ней навстрѣчу жениха.
-- Генріетта Петоукеръ, дорогая моя, ободритесь!-- сказалъ онъ ей.