Миссъ Петоукеръ ухватилась за руку сборщика пошлинъ, но волненіе не давало ей говорить.
-- Неужели я такъ страшенъ, Генріетта Петоукерь?-- возопилъ растерявшійся сборщикъ.
-- О, нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Но, друзья... дорогіе друзья моей юности... разстаться съ ними... это ужасно!
Изливъ въ такихъ выраженіяхъ свои скорбныя чувства, миссъ Петоукеръ принялась перечислять поименно друзей своей юности и взывать къ тѣмъ изъ нихъ, которые были налицо, чтобы они пришли и приняли ее въ свои объятія. Покончивъ съ этой церемоніей, она вспомнила, что мистриссъ Кромльсъ была ей больше, чѣмъ мать, мистеръ Кромльсъ -- больше, чѣмъ отецъ, а Кромльсы младшіе и миссъ Нинетта -- больше, чѣмъ братья и сестра. А такъ какъ каждое изъ этихъ воспоминаній сопровождалось опять таки довольно продолжительными объятіями, то въ общемъ процедура заняла много времени, и въ церковь пришлось скакать во весь опоръ, чтобы поспѣть во-время.
Кортежъ состоялъ изъ двухъ экипажей. Въ одномъ сидѣли миссъ Бравасса (четвертая подружка), мистриссъ Кромльсъ, женихъ и мистеръ Фолэръ, приглашенный шаферомъ; въ другомъ -- невѣста, мистеръ Кромльсъ, миссъ Гневелличи, миссъ Ледрукъ и Феноменъ. Туалеты дамъ были великолѣпны. Подружки невѣсты были сплошь утыканы искусственными цвѣтами, въ особенности Феноменъ, исчезавшій въ нихъ почти безъ остатка и имѣвшій видъ какой-то ходячей бесѣдки. Миссъ Ледрукъ, отличавшаяся романическимъ складомъ ума, украсила свою грудь миніатюромъ неизвѣстнаго пѣхотнаго офицера, который незадолго передъ тѣмъ пріобрѣла на распродажѣ по дешевымъ цѣнамъ. На остальныхъ дамахъ сверкали поддѣльные брилліанты, по красотѣ почти не уступавшіе настоящимъ. За то мистриссъ Кромльсъ поражала суровой простотой и величіемъ высокаго трагизма.
Но, кажется, никто изъ всей компаніи не сумѣлъ придать своей внѣшности такого внушительнаго и соотвѣтствующаго обстоятельствамъ характера, какъ мистеръ Кромльсъ. Согласно счастливой и оригинальной идеѣ, его осѣнившей, этотъ джентльменъ, выступавшій въ роли посаженаго отца невѣсты, превосходно "провелъ" эту роль, нарядившись въ театральный парикъ, въ табачнаго цвѣта камзолъ во вкусѣ прошлаго столѣтія, въ сѣрые шелковые чулки и башмаки съ пряжками. Имѣя въ виду прежде всего естественность сценическаго исполненія, онъ рѣшилъ, что ему необходимо растрогаться, вслѣдствіе чего, какъ только свадебный кортежъ вступилъ въ предѣлы храма, послѣдній огласился такими раздирательными воплями любящаго "отца", что церковный сторожъ поспѣшилъ пригласить его въ ризницу и предложилъ ему стаканъ воды передъ началомъ вѣнчанья.
Торжественное шествіе свадебной процессіи къ боковому придѣлу было великолѣпно. Невѣста съ четырьмя подружками образовали отдѣльную группу прекрасно скомпанованную и прорепетированную. За ними слѣдовалъ сборщикъ пошлинъ, а за нимъ его шаферъ, передразнивая его походку и движенія къ неописанному удовольствію своихъ коллегъ, собравшихся на хорахъ. Мистеръ Кромльсъ ковылялъ разслабленной поступью старца, удрученнаго горемъ. Мистриссъ Кромльсъ выступала всѣмъ извѣстнымъ шагомъ трагическихъ королевъ: шагъ впередъ правой ногой,-- остановка; шагъ впередъ лѣвой ногой,-- остановка, и такъ далѣе. Однимъ словомъ, по полнотѣ ансамбля картина не оставляла желать ничего лучшаго.
Брачная церемонія кончилась очень скоро, свидѣтели расписались въ книгѣ (причемъ мистеръ Кромльсъ счелъ необходимымъ осѣдлать свой носъ парой огромныхъ очковъ, протеревъ ихъ предварительно огромнымъ фуляромъ), и затѣмъ всѣ отправились завтракать въ самомъ веселомъ расположеніи духа. Николай дожидался ихъ въ квартирѣ антрепренера.
-- Ну, господа, завтракъ поданъ. Пожалуйте за столъ!-- возгласилъ мистеръ Кромльсъ, помогавшій мистриссъ Грудденъ въ послѣднихъ приготовленіяхъ къ пиршеству, которое, къ слову сказать, было устроено на болѣе широкую ногу, чѣмъ это могло быть пріятно сборщику пошлинъ.
Второго приглашенія не понадобилось. Толкаясь и оттирая другъ другъ, хозяева и гости ринулись къ столу и, не теряя даромъ времени, напали на ѣду. Прелестная невѣста краснѣла очень сильно, когда на нее смотрѣли, и ѣла очень много, когда на нее не смотрѣли, а интересный женихъ работалъ ножомъ и вилкой съ такимъ звѣрскимъ видомъ холодной рѣшимости, какъ будто задался задачей какъ можно меньше оставить Кромльсамь разъ ужъ его заставили заплатить за всѣ эти вкусныя вещи.