-- А что, сэръ, живо окрутили, неправда ли?-- спросилъ мистеръ Фолэръ, нагибаясь къ нему черезъ столь.
-- Какъ окрутили? Я васъ не понимаю,-- отозвался мистеръ Лилливикъ.
-- Да такъ: скрѣпили брачный союзъ, связали мужа и жену неразрывными узами, или какъ тамъ это зовется. Исторія не длинная, вы, я думаю, и опомниться не успѣли.
-- Да, сэръ,-- отвѣчалъ мистеръ Лилливикъ, вспыхнувъ отъ гнѣва,-- исторія не длинная, но что же изъ этого?
-- О, ровно ничего. Повѣситься вѣдь тоже не долго, какъ вы полагаете? Ха, ха, ха!
Мистеръ Лилливикъ положилъ ножъ и вилку и обвелъ честную компанію негодующимъ взоромъ.
-- Повѣситься?-- переспросилъ онъ въ недоумѣніи.
Воцарилось гробовое молчаніе. Никакое перо не опишетъ величественной фигуры мистера Лилливика въ его оскорбленномъ достоинствѣ.
-- Повѣситься?-- повторилъ еще разъ разгнѣванный женихъ.-- Да развѣ можно въ порядочномъ обществѣ проводить параллель между бракомъ и...
-- И тамъ, и здѣсь петля, изъ которой не выкрутишься,-- отважился намекнуть мистеръ Фолэръ, немного опѣшивъ.