-- Скучаю иногда, сознаюсь,-- отвѣчала мистриссъ Никкльби.
-- Такъ вотъ, сэръ Мельбери Гокъ просилъ насъ передать вамъ его глубокое почтеніе и нижайшую просьбу удостоить вашимъ присутствіемъ его ложу на сегодняшній спектакль.
-- Ахъ, Боже мой! Но я нигдѣ не бываю.
-- Тѣмъ болѣе причинъ, дорогая мистриссъ Никкльби, чтобы вы позволили себѣ это маленькое развлеченіе. Пайкъ, проси мистриссъ Никкльби.
-- Прошу васъ, согласитесь,-- сказалъ Пайкъ.
-- Вы должны согласиться,-- упрашивалъ Плекъ.
-- Вы очень добры,-- заговорила нерѣшительно мистриссъ Никкльби,-- но...
-- Пожалуйста никакихъ "но",-- любезно перебилъ ее Плекъ,-- въ нашемъ словарѣ не допускается такихъ словъ. Въ ложѣ будутъ вашъ деверь, лордъ Фредерикъ, сэръ Мельбери, Пайкъ. Объ отказѣ не можетъ быть и рѣчи. Сэръ Мельбери пришлетъ за вами экипажъ въ сорокъ минутъ седьмого, минута въ минуту. Вы не будете такъ жестоки, не лишите всѣхъ насъ удовольствія, мистриссъ Никкльби...
-- Вы такъ любезно настаиваете, что я, право, не знаю, что и сказать,-- проговорила достойная леди.
-- Не говорите ничего, ни слова, ни звука, дорогая мистриссъ Никкльби!-- И мистеръ Плекъ продолжалъ, понизивъ голосъ:-- Мнѣ хочется сказать вамъ на ушко одну вещь. Правда, я измѣняю данному слову, но это вздоръ и, увѣряю васъ, меня въ этомъ можно извинить, хотя, если бы мой другъ Пайкъ насъ подслушалъ, онъ надралъ бы мнѣ уши, повѣрьте, что такъ,-- вотъ до чего развито чувство чести въ этомъ человѣкѣ!