Мистриссъ Никкльби бросила боязливый взглядъ на рыцаря Пайка, который въ эту минуту отошелъ къ окну, и мистеръ Плекъ продолжалъ, сжимая ей руку:
-- Ваша дочь одержала побѣду, съ котярой я могу васъ поздравить. Сэръ Мельбери Гокъ -- ея преданный рабъ. Кха... гм.
Тутъ мистеръ Пайкъ вдругъ схватилъ съ камина какую-то небольшую вещицу и возгласилъ театральнымъ тономъ:
-- Ахъ, что это, что я вижу!
-- Что же ты видишь, мой другъ?-- спросилъ его Плекъ.
-- Это лицо, эти черты, это божественное выраженіе!-- ломался мистеръ Пайкъ, падая на стулъ съ таинственной вещицей въ рукахъ, которая оказалась портретомъ миніатюръ.-- Исполненіе слабо, несовершенно, но это то же выраженіе, тѣ же черты, то же лицо.
-- Я узнаю его даже отсюда,-- подхватилъ мистеръ Плекъ въ экстазѣ восторга.-- Неправда ли, сударыни, это слабое подобіе...
-- Это портретъ моей дочери,-- заявила съ гордостью мистриссъ Никкльби.
Это былъ дѣйствительно портретъ миссъ Никкльби, который маленькая миссъ Ла-Криви принесла имъ показать за два дня передъ тѣмъ.
Какъ только мистеръ Пайкъ убѣдился, что его догадка насчетъ портрета вѣрна, онъ принялся изливаться въ превыспреннихъ панегирикахъ божественному оригиналу, осыпая портретъ поцѣлуями въ пылу энтузіазма. А мистеръ Плекъ прижималъ къ сердцу руку мистриссъ Никкльби и въ свою очередь поздравлялъ ее съ такой дочерью такъ искренно и горячо, что на глазахъ у него выступили слезы. Бѣдняжка мистриссъ Никкльби сначала слушала съ снисходительнымъ самодовольствомъ, но подъ конецъ совсѣмъ размякла при видѣ такихъ доказательствъ вниманія и преданности къ ея семьѣ. Впрочемъ, не только она, но даже служанка случайно заглянувшая въ дверь, застыла на мѣстѣ въ нѣмомъ изумленіи передъ дикими восторгами двухъ друзей дома.