"-- Мерси, благодарю,-- сказала леди Флабелда, когда вѣтреная, но преданная Шеризетта опрыскала душистой жидкостью тончайшій батистовый mouchoir своей госпожи, обшитый богатѣйшими кружевами и разукрашенный по угламъ вензелями леди Флабеллы и пышнымъ гербомъ ея благородной семьи.-- Мерси, довольно.
"Леди Флабелла еще вдыхала упоительный ароматъ, прижимая платокъ къ своему изящному, но проникнутому всей глубиной мысли и чувства, точеному носику, когда дверь будуара (искусно замаскированная роскошнымъ драпри изъ шелковаго штофа цвѣта итальянскаго неба) распахнулась, и два valets-de-chambre, въ великолѣпныхъ персиковыхъ съ золотомъ ливреяхъ, безшумно вошли въ комнату въ сопровожденіи пажа въ шелковыхъ чулкахъ. Лакеи съ низкимъ поклономъ остановились на почтительномъ разстояніи, между тѣмъ какъ пажъ приблизился къ своей прелестной госпожѣ и, преклонивъ одно колѣно, подалъ ей на золотомъ подносѣ съ тонкой рѣзьбой раздушенное billet.
"Леди Флабелла, въ волненіи, котораго она не въ силахъ была подавить, поспѣшно сломала душистую печать и сорвала конвертъ. Да, такъ, она не ошиблась: письмо было отъ него, отъ Бефильера, молодого, стройнаго красавца, отъ "ея" Бефильера".
-- Прелестно!-- прервала Кетъ ея госпожа, на которую находилъ иногда литературный стихъ.-- Да, это настоящая поэзія! Прочтите еще разъ это описаніе, миссъ Никкльби.
Кетъ прочла.
-- Очень, очень мило!-- произнесла мистриссъ Вититтерли съ томнымъ вздохомъ.-- Такъ нѣжно, мягко, ласкаетъ слухъ, убаюкиваетъ, неправда ли?
-- Да, убаюкиваетъ,-- согласилась Кетъ кротко.
-- Закройте книгу, сегодня я не могу больше слушать. Мнѣ жаль нарушать впечатлѣніе этого прелестнаго описанія. Закройте книгу, миссъ Никкльби.
Кетъ очень охотно повиновалась. Въ тотъ моментъ, когда она встала, чтобы положить книгу, мистриссъ Вититтерли лѣниво навела на нее свой лорнетъ и спросила:
-- Отчего вы такъ блѣдны?