-- Ахъ, Боже! Значитъ мистриссъ Вититтерли настоящая мученица!-- воскликнулъ съ восхищеніемъ Пайкъ, отвѣшивая ей низкій поклонъ.
-- Я и сама это думаю,-- проговорила мистриссъ Вититтерли, улыбаясь
-- И, конечно, ты мученица, дорогая моя!-- подхватилъ супругъ такимъ тономъ, какъ будто говорилъ: "Я не чванюсь нашими съ тобой привилегіями, нѣтъ! Но я ихъ сознаю".-- Пусть мнѣ покажутъ, милордъ,-- прибавилъ мистеръ Вититтерли, круто поворачиваясь къ своему аристократическому гостю,-- пусть мнѣ покажутъ другую такую мученицу, какъ мистриссъ Вититтерли, мученицу или мученика, все равно, пусть мнѣ ихъ покажутъ, и... я буду очень радъ на нихъ посмотрѣть, больше я ничего не скажу.
Пайкъ и Плекъ не преминули замѣтить, что быть мученицей въ высшей степени поэтично, и такъ какъ визитъ затянулся уже достаточно долго, они стали прощаться по знаку своего патрона. За ними всталъ и самъ сэръ Мельбери, а за нимъ лордъ Фредерикъ. Послѣдовалъ обмѣнъ дружескихъ привѣтствій, изліяній, изъявленій удовольствія по поводу столь удачно завязавшагося знакомства; затѣмъ гости откланялись и вышли, сопутствуемые горячими увѣреніями хозяевъ, что во всякое время дня и ночи они почтутъ за особенную честь принять ихъ подъ своего кровлей.
О томъ, что гости стали являться изо дня въ день во всякое время: сегодня обѣдали, завтра ужинали, потомъ опять обѣдали, приходили и уходили, когда хотѣли, посѣщали со своими новыми знакомыми общественныя мѣста, случайно встрѣчались съ ними на гуляньяхъ,-- о томъ, что вездѣ и всегда сэръ Мельбери неотступно преслѣдовалъ Кетъ своими ухаживаньями, что сломить ея гордость сдѣлалось цѣлью всѣхъ его стремленій, потому что онъ чувствовалъ, что въ случаѣ неуспѣха его репутація ловеласа пошатнется хотя бы въ глазахъ двухъ его клевретовъ, и не могъ съ этимъ примириться,-- о томъ, что бѣдная дѣвушка не знала ни минуты покоя, если не считать тѣхъ часовъ, когда она могла остаться одна въ своей комнатѣ и плакать, вспоминая все, что ей пришлось вытерпѣть въ теченіе дня,-- объ этомъ едва ли нужно говорить. Все это были лишь естественныя послѣдствія хитроумнаго плана, измышленнаго сэромъ Мельбери и приводимаго въ исполненіе его пособниками Пайкомъ и Плекомъ.
Такъ продолжалось двѣ недѣли. Само собой разумѣется, что довольно было бы и одного дня, даже для самаго недальнозоркаго человѣка, чтобы убѣдиться, что лордъ Фредерикъ Вернеофтъ и сэръ Мельбери Гокъ со всѣми ихъ титулами отнюдь не принадлежатъ къ числу пріятныхъ собесѣдниковъ и по своимъ привычкамъ, манерамъ, вкусамъ и тону разговора и ни коимъ образомъ не могутъ разсчитывать блистать въ дамскомъ обществѣ. Но мистриссъ Вититтерли вполнѣ довольствовались титулами: грубость въ ея глазахъ становилась юморомъ, вульгарность превращалась въ очаровательную эксцентричность, наглость -- въ милую непринужденность, составляющею завидное преимущество тѣхъ, кто имѣетъ счастье принадлежать къ большому свѣту.
Если хозяйка дома придавала такую окраску поведенію своихъ новыхъ друзей, какъ могла бороться противъ нихъ компаньонка? Если къ хозяйкѣ дома они относились безъ всякой сдержанности, насколько же свободнѣе должны были обращаться они съ бѣдной наемницей? Но это было для Кетъ еще не худшее изъ золъ. Но мѣрѣ того, какъ ненавистный сэръ Мельбери все откровеннѣе ухаживалъ за ней, мистриссъ Вититтерли все больше и больше завидовала ея красотѣ. Если бы послѣдствіемъ этой зависти было изгнаніе ея изъ гостиной въ тѣ часы, когда бывали гости, Кетъ почла бы себя счастливой тѣмъ, что возбудила это чувство. Но на свое несчастье она обладала врожденной граціей, истиннымъ достоинствомъ манеръ и тѣми безчисленными неуловимыми женскими чарами, которыя больше всего заставляютъ насъ цѣнить женское общество, и драгоцѣнныя всегда и вездѣ, эти качества оказывались тѣмъ цѣннѣе въ домѣ, хозяйка котораго была ничего не больше, какъ говорящая кукла. И въ результатѣ вышло то, что Кетъ очутилась между двухъ огней: съ одной стороны она должна была неизбѣжно присутствовать въ гостиной, когда тамъ сидѣлъ сэръ Мельбери съ пріятелями, съ другой,-- и именно поэтому,-- когда они уходили, ей приходилось выносить капризы и придирки мистриссъ Вититтерли. Бѣдняжка была глубоко несчастна.
Мистриссъ Вититтерли старательно скрывала настоящія свои чувства, никогда ни словомъ не обмолвилась объ ухаживаньяхъ сэра Мельбери, и когда ей случалось быть особенно не въ духѣ, она, по обычаю всѣхъ дамъ, приписывала это обстоятельство разстройству нервовъ. Но, когда она открыла, что и лордъ Фредерикъ увлекается Кетъ и что сама она, мистриссъ Вититтерли, оказывается какою-то послѣдней спицей въ колесницѣ,-- когда это ужасное открытіе стало постепенно ей выясняться, окончательно укрѣпилось въ ней, ею овладѣло добродѣтельное, въ высокой степени справедливое негодованіе, и она рѣшила, что обязана, какъ замужняя женщина и блюстительница нравовъ, безотлагательно поговорить объ этомъ съ "молодой особой".
Согласно этому рѣшенію, она на другой же день повела аттаку, воспользовавшись перерывомъ въ чтеніи романа.
-- Миссъ Никкльби, мнѣ надо серьезно съ вами поговорить,-- начала она.-- Я очень жалѣю, что мнѣ приходится прибѣгать къ такимъ мѣрамъ,-- очень жалѣю, увѣряю васъ, но вы не оставляете мнѣ выбора, миссъ Никкльби.