Она махнула рукой и вышла изъ комнаты. Ральфъ смотрѣлъ ей вслѣдъ не шевелясь, какъ околдованный.
Каково же было изумленіе Кетъ, когда, притворивъ дверь, она увидѣла прямо передъ собой Ньюмэна Ногса. Вытянувшись, какъ палка, онъ стоялъ въ маленькой нишѣ, прижавшись къ стѣнѣ, точно воронье пугало или чучело Гай Фокса. Молодая дѣвушка чуть не вскрикнула отъ испуга, но Ньюмэнъ приложилъ палецъ къ губамъ, и у нея хватило присутствія духа сдержаться.
-- Ничего, ничего, успокойтесь, не плачьте,-- шепталъ онъ ей, выползая изъ своей норы и пробираясь за ней на цыпочкахъ въ переднюю. Онъ утѣшалъ ее, а у самого катились но щекамъ крупныя слезы.
-- Я это, впрочемь, понимаю,-- продолжалъ бѣдняга, вытаскивая изъ кармана что-то, очень похожее на старую пыльною тряпку и утирая глаза молодой дѣвушкѣ, точно нѣжная нянька ребенку.-- Вамъ надобно было выплакаться. Ну, ничего, поплачьте, это хорошо, это даже полезно. Вотъ было бы не хорошо, если бы вы расплакались при немъ! Это было бы очень досадно. Да, да. Ха, ха, ха! Такъ-то. Бѣдняжка вы, бѣдняжка!
И, не переставая сыпать такими безсвязными восклицаніями, Ньюмэнъ утеръ себѣ глаза вышеупомянутой грязной тряпкой, затѣмъ проковылялъ къ двери и отворилъ ее передъ Кетъ.
-- Ну, будетъ, теперь ужь больше не плачьте,-- шепнулъ онъ ей.-- Вы меня скоро увидите. Ха, ха! И еще кого-то, да! Хо, хо, хо!
-- Да благословитъ васъ Богъ,-- сказала ему Кетъ, выходя.
-- И васъ также,-- отозвался Ньюмэнъ, пріотворяя дверь, которую онъ уже успѣлъ запереть.-- Ха, ха, ха!
Онъ еще разъ высунулся, весело кивнулъ, засмѣялся, потомъ заперъ дверь на ключъ, грустно покачалъ головой и заплакалъ.
Ральфъ долго стоялъ въ той самой позѣ, какъ оставила его Кетъ. Услышавъ стукъ запирающейся двери, онъ повелъ плечами, прошелся нѣсколько разъ по комнатѣ, сначала ускореннымъ шагомъ, потомъ все тише и тише, постепенно приходя въ себя, и, наконецъ, сѣлъ за свой столъ.