Много неразгаданныхъ загадокъ представляетъ натура человѣка. Мы видимъ противорѣчіе, но не можемъ его объяснить. Вспоминая свой образъ дѣйствій относительно бѣдной, неопытной дѣвочки, такъ простодушно довѣрившейся ему, Ральфъ не испытывалъ угрызеній. Онъ нисколько не удивился, узнавъ о поведеніи своихъ негодяевъ-кліентовъ: они дѣйствовали именно такъ, какъ онъ ожидалъ, желалъ и разсчитывалъ, именно такъ, какъ было для него всего выгоднѣе. А между тѣмъ онъ ненавидѣлъ ихъ за это, ненавидѣлъ до глубины души. Лица обоихъ кутилъ встали передъ нимъ, какъ живыя; онъ свирѣпо нахмурился, стиснулъ зубы и проскрежеталъ, грозя имъ кулакомъ:
-- О, вы мнѣ за это заплатите! Вы мнѣ заплатите за это!
Онъ обратился за утѣшеніемъ къ своимъ счетнымъ книгамъ. А пока старый ростовщикъ сидѣлъ, нагнувшись надъ своимъ столомъ, за дверью его кабинета происходилъ интересный спектакль, который не мало удивилъ бы его, если бы онъ могъ его видѣть.
Ньюмэнъ Ногсъ былъ единственнымъ актеромъ. Онъ стоялъ лицомъ къ двери, въ двухъ шагахъ отъ нея; обшлага его рукавовъ были отвернуты, а кулаки усердно работали, нанося очень ловкіе и мѣткіе удары въ пустое пространство.
Съ перваго взгляда вы, пожалуй, объяснили бы эти странныя манипуляціи просто, какъ мѣру предосторожности противъ вредныхъ послѣдствій сидячаго образа жизни, имѣющую своей единственной цѣлью развитіе легкихъ и ручныхъ мышцъ. Но неподдѣльное увлеченіе, съ какимъ все это продѣлывалось, злорадное торжество, написанное на лицѣ Ньюмэна Ногса, обливавшемся потомъ, изумительное постоянство, съ какимъ онъ направлялъ свои удары въ одну и ту же панель, футовъ на пять надъ поломъ, и неослабная энергія этихъ ударовъ не оставляли во внимательномъ наблюдателѣ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что мистеръ Ногсъ, въ своемъ воображеніи выколачивалъ душу изъ бреннаго тѣла своего почтеннаго принципала мистера Ральфа Никкльби.
ГЛАВА XXIX
трактуетъ о личныхъ дѣлахъ Николая и о внутреннихъ раздорахъ въ труппѣ мистера Кромльса.
Неожиданно благосклонный пріемъ, встрѣтившій труппу мистера Кромльса въ Портсмутѣ, привелъ его къ рѣшенію продлить свое пребываніе въ этомъ городѣ на двѣ недѣли сверхъ первоначально назначеннаго срока. За это время Николай исполнилъ множество самыхъ разнообразныхъ ролей и привлекалъ въ театръ такую массу никогда до тѣхъ поръ не бывавшей тамъ публики, что антрепренеръ рѣшилъ, наконецъ, дать ему бенефисъ, считая такую спекуляцію не безвыгодной и для себя. Его условія были приняты Николаемъ; бенефисъ состоялся, и въ результатѣ молодой человѣкъ оказался собственникомъ капитала въ двадцать фунтовъ стерлинговъ.
Первымъ его дѣломъ, какъ только онъ получилъ эти деньги, было отправить свой долгъ честному Джону Броуди, такъ обязательно выручившему его въ критическую минуту, конечно, съ приложеніемъ письма, въ которомъ онъ выражалъ ему свое уваженіе, глубокую признательность, и высказывалъ самыя сердечныя пожеланія счастья въ супружествѣ. Половину всѣхъ денегъ онъ отослалъ Ньюмэну Ногсу съ просьбой передать ихъ Кетъ по секрету и сказать ей, что братъ попрежнему горячо ее любитъ и помнитъ о ней. О родѣ своихъ занятій онъ не заикался ни словомъ, а только просилъ Ньюмэна адресовать ему письма въ Портсмутъ до истребованія на имя Джонсона и умолялъ подробно писать ему какъ живется его матери и сестрѣ и какими благодѣяніями успѣлъ осыпать ихъ Ральфъ за этотъ промежутокъ времени.
-- О чемъ вы грустите?-- спросилъ Смайкъ Николая вечеромъ того дня, когда было отправлено это письмо.