-- Конечно, конечно!-- подхватили дамы хоромъ.-- Неужто вы воображаете, что мы первыя не подняли бы голоса, если бы видѣли въ этомъ что-нибудь неприличное?
-- Неужто вы воображаете, сэръ, что онѣ не знаютъ приличій,-- заговорилъ тутъ папа Сневелличи, вступаясь за дамскую честь и, подтянувъ свои воротнички, онъ пробормоталъ что-то такое о подзатыльникахъ, по которымъ плачетъ чья-то голова, и о томъ, что, къ сожалѣнію, джентльмену приходится иногда сдерживать свои чувства изъ уваженія къ сѣдинамъ.
Высказавшись въ такомъ духѣ, папа Сневелличи сурово и твердо посмотрѣлъ на мистера Лилливика, затѣмъ, не спѣша, поднялся съ мѣста и перецѣловавъ по порядку всѣхъ дамъ, начиная съ мистриссъ Лилливикъ.
Несчастный сборщикъ жалобно взглянулъ на жену, точно хотѣлъ удостовѣриться, осталась ли въ Генріеттѣ Лилливикъ хоть какая-нибудь черточка Генріетты Петоукеръ, но, убѣдившись, что ничего не осталось, покорно вздохнулъ, униженно попросилъ извиненія у всей честной компаніи и сѣлъ на свое мѣсто съ такимъ разогорченнымъ, съ такимъ убитымъ и безнадежнымъ видомъ, что, несмотря на всю его мелочность, на все его себялюбіе и чванство, нельзя было безъ жалости смотрѣть на него.
Между тѣмъ папа Сневелличи, опьяненный своимъ тріумфомъ послѣ такихъ неопровержимыхъ доказательствъ своей популярности у прекраснаго пола, сдѣлался вдругъ необыкновенно сообщителенъ, чтобъ не сказать назойливъ. Онъ распѣвалъ пѣсню за пѣсней, одну длиннѣе другой, хотя никто его объ этомъ не просилъ, а въ промежуткахъ угощалъ общество своими воспоминаніями о пышныхъ красавицахъ, питавшихъ къ нему нѣжную страсть. Многихъ изъ этихъ красавицъ онъ даже называлъ по именамъ и пилъ за ихъ здоровье, не упустивъ при этомъ случая поставить на видъ почтеннѣйшей публикѣ, что не будь онъ такъ безкорыстенъ, онъ разъѣзжалъ бы теперь въ собственной каретѣ четверней. Воспоминанія папа Сневелличи не причиняли, повидимому, особенныхъ терзаній мама Сневелличи, которая въ это время съ увлеченіемъ расписывала Николаю многочисленныя совершенства и таланты своей дочери. Надо, впрочемъ, замѣтить, что молодая дѣвица и сама съ усердіемъ радѣла въ свою пользу, расточая передъ молодымъ человѣкомъ самыя неотразимыя изъ своихъ чаръ, которымъ еще больше надбавляли цѣны искусные маневры миссъ Ледрукъ. Но къ удивленію, ничто не дѣйствовало на безчувственнаго Николая: памятуя непріятный прецедентъ съ миссъ Сквирсъ, онъ такъ строго слѣдилъ за собой и такъ упорно не поддавался никакимъ обольщеніямъ, что, когда онъ ушелъ, три дамы въ одинъ голосъ провозгласили его чудовищемъ безсердечности.
На другой день въ свое время появились афиши и возвѣстили публикѣ всѣми красками радуги и буквами всевозможныхъ фасоновъ и величинъ, что вечеромъ мистеръ Джонсонъ будетъ имѣть честь въ послѣдній разъ выступить передъ портсмутской публикой и что желающихъ посѣтить представленіе просятъ заранѣе запасаться билетами, такъ какъ въ противномъ случаѣ они рискуютъ остаться безъ мѣстъ (фактъ замѣчательный въ исторіи театра, хотя и давно всѣми дознанный: если вы хотите привлечь публику въ вашъ театръ, вамъ слѣдуетъ сперва увѣрить ее, что ей ни за что туда не попасть, иначе всѣ ваши старанія останутся безплодны) .
Явившись вечеромъ въ театръ, Николай не могъ сначала понять, отчего на лицахъ всѣхъ актеровъ написано какое-то особенное, непривычное волненіе. Но, прежде чѣмъ онъ успѣлъ спросить о причинѣ этого факта, недоумѣніе его разрѣшилось: къ нему подошелъ Кромльсъ и сообщилъ ему взволнованнымъ голосомъ, что въ средней ложѣ перваго яруса сидитъ антрепренеръ изъ Лондона.
-- Это все Феноменъ, повѣрьте, что такъ; я ни на минуту не сомнѣваюсь, что мы этимъ обязаны славѣ Феномена,-- говорилъ мистеръ Кромльсъ, подтащивъ Николая къ маленькой дырочкѣ въ занавѣсѣ, чтобы онъ посмотрѣлъ на лондонскаго гостя.-- Смотрите, вонъ онъ, въ длинномъ пальто и безъ воротничковъ... Этой дѣвочкѣ дадутъ десять фунтовъ въ недѣлю, Джонсонъ, ни фартингомь меньше, или Лондонъ ея не увидитъ. И если они хотятъ имѣть ее у себя, они должны будутъ ангажировать и мистриссъ Кромльсъ. Двадцать фунтовъ въ недѣлю имъ двумъ. Или нѣтъ, лучше скажемъ такъ: если прикинуть еще меня съ двумя мальчиками, такъ тридцать фунтовъ въ недѣлю на все семейство огуломъ. Дешевле я не спущу. Пусть берутъ насъ всѣхъ. Они должны на это пойти, если никто изъ насъ не согласится разстаться съ остальными. Въ Лондонѣ многіе актеры такъ дѣлаютъ: предлагаютъ гуртомъ всю семью, и это всегда удается... Такъ значить тридцать фунтовъ въ недѣлю. Это дешево, Джонсонъ, чортъ знаетъ какъ дешево!
Николай согласился, что дѣйствительно очень дешево, и мистеръ Кромльсъ, угостивъ свой носъ двумя огромными понюшками въ видахъ успокоенія своихъ взволнованныхъ чувствъ, побѣжалъ сказать мистриссъ Кромльсъ, что онъ окончательно порѣшилъ, на какихъ условіяхъ они могутъ принять ангажементъ въ Лондонъ, и что онъ не спуститъ ни единаго фартинга.
Когда всѣ актеры одѣлись для сцены и занавѣсъ поднялся, волненіе, вызванное присутствіемъ въ театрѣ лондонскаго антрепренера, достигло своего апогея. Каждому было доподлинно извѣстно, что этотъ господинъ пріѣхалъ спеціально затѣмъ, чтобы посмотрѣть его или ея игру, и всѣ томились ожиданіемъ и трепетали. Тѣ, кто не выходилъ въ первыхъ явленіяхъ, столпились за боковыми кулисами и вытягивали шеи, стараясь хоть однимъ глазкомъ увидѣть важнаго гостя. Другіе, забрались въ маленькія актерскія ложи и смотрѣли на него съ этой позиціи. Одинъ разъ замѣтили, какъ лондонскій антрепренеръ улыбнулся. Онъ улыбнулся оттого, что комическій пейзанъ сдѣлалъ видъ, будто онъ поймалъ муху, въ тотъ самый моментъ, когда мистриссъ Кромльсъ произносила самый эффектный свой монологъ. "Хорошо, голубчикъ, очень хорошо,-- сказалъ мистеръ Кромльсъ, подступая съ кулаками къ комическому пейзану, когда тотъ вышелъ за кулисы.-- Но знайте: мнѣ вы больше не нужны. Чтобы къ субботѣ васъ не было въ моей труппѣ!"