-- Я думалъ вы позвонили, чтобы сказать мнѣ, что не звонили. Вы это часто дѣлаете.
-- Какъ вы смѣете шпіонить за мной? Какъ вы смѣете таращить на меня глаза, негодяй? прокричалъ Ральфъ.
-- Таращить глаза, на васъ!? Ха, ха, ха!
Это было единственное объясненіе, какое удостоилъ дать Ньюмэнъ Ногсь.
-- Берегитесь, сэръ! Серьезно вамъ говорю: перестаньте выкидывать ваши дурацкія пьяныя штуки,-- сказалъ Ральфъ, глядя на него твердымъ взглядомъ.-- Видите этотъ пакетъ?
-- Слава Богу, онъ довольно великъ,-- отвѣчалъ Ньюмэнъ
-- Снесите его въ Сити, къ Крессу, Бредъ-Стритъ. Оставите тамъ, отвѣта не нужно.. Ну, живо!
Ньюмэнъ угрюмо мотнулъ годовой, скрылся изъ комнаты на нѣсколько секундъ и возвратился со шляпой. Послѣ нѣсколькихъ безуспѣшныхъ попытокъ засунуть въ шляпу пакетъ (размѣромъ около двухъ футовъ), онъ взялъ его подъ мышку, очень старательно натянулъ на руки свои перчатки безъ пальцевъ, не сводя все это время глазъ съ Ральфа Никкльби, затѣмъ надѣлъ и поправилъ на головѣ свою шляпу съ такой осторожностью, какъ будто это былъ самый дорогой головной уборъ изъ моднаго магазина, и наконецъ отправился исполнять порученіе.
Исполнилъ онъ его очень проворно, завернувъ въ кабачокъ только на одну минутку, да и то, можно сказать, по дорогѣ, такъ какъ вошелъ онъ въ одну дверь, а вышелъ въ другую. Но на обратномъ пути, подходя къ Странду, онъ вдругъ замедлилъ шаги съ нерѣшительнымъ видомъ человѣка, который колеблется, въ какую сторону ему идти. Наконецъ, онъ видимо остановился на какомъ-то рѣшеніи: свернувъ въ переулокъ, онъ бодро зашагалъ къ намѣченной цѣли и, подойдя къ дому, гдѣ жила миссъ Ла-Криви, тихонько постучался въ дверь.
Должно быть оригинальная наружность посѣтителя произвела не слишкомъ благопріятное впечатлѣніе на служанку, отворившую ему дверь, потому что, увидѣвъ его, она сейчасъ же опять ее притворила, оставивъ только узкую щель, чрезъ которую и спросила, что ему нужно. Но Ньюмэнъ отвѣтилъ только односложнымъ "Ногсъ", какъ будто это было кабалистическое слово, передъ которымъ должны отлетать всѣ запоры, быстро прошмыгнулъ въ прихожую и, прежде чѣмъ ошеломленная служанка успѣла опомниться, стоялъ у дверей мастерской миссъ Ла-Криви.