Онъ прошелъ было мимо, но потомъ взглянулъ на длинный рядъ фонарей, тянувшійся впереди, подумалъ, какъ долго еще придется идти, и оттого ли, что онъ это подумалъ, оттого ли, что онъ былъ въ томъ настроеніи, когда человѣкъ всего легче поддается первому побужденію, или оттого, что его тянуло къ этому ресторану какое-то страпное, безотчетное чувство, которое онъ затруднился бы опредѣлить,-- онъ повернулся назадъ и вошелъ.
Залъ ресторана былъ обставленъ роскошно. На стѣнахъ -- богатѣйшіе французскіе обои съ золоченымъ карнизомъ изящнаго рисунка, на полу -- великолѣпный коверъ. Два большихъ зеркала -- одно надъ каминомъ, другое, отъ потолка до самаго пола, на противоположной стѣнѣ, повторяли ли Безконечности эту красивую обстановку, удесятеряя общій эффектъ. За отдѣльнымъ столомъ, у камина, сидѣла шумная компанія изъ четырехъ человѣкъ; кромѣ нихъ было еще только двое обѣдавшихъ,-- оба пожилые люди, сидѣвшіе порознь.
Все это Николай охватилъ однимъ взглядомъ, какъ это бываетъ со всякимъ изъ насъ, когда мы попадаемъ въ новое мѣсто. Выбравъ свободный столикъ но сосѣдству съ четырьмя молодыми людьми, онъ сѣлъ спиною къ нимъ и, въ ожиданіи минуты, когда ему можно будетъ спросить себѣ вина, т. е. когда трактирный слуга и одинъ изъ пожилыхъ джентльменовъ разрѣшатъ спорный вопросъ о цѣнѣ какой-то закуски, проставленной на карточкѣ неправильно по мнѣнію джентльмена, взялъ газету и сталъ читать, хотя почти засыпалъ отъ усталости.
Но не прочелъ онъ и двадцати строкъ, какъ вздрогнулъ и очнулся, пораженный: онъ услышалъ имя сестры. "Маленькая Кетъ Никкльби" -- таковы были слова, долетѣвшія до него. Онъ поднялъ голову и увидѣлъ въ зеркалѣ, висѣвшемъ напротивъ, что двое изъ членовъ веселой компаніи встали изъ-за стола и стоятъ передъ каминомъ. "Это сказалъ одинъ изъ нихъ", подумалъ Николай. Съ негодованіемъ онъ ждалъ не услышитъ ли продолженія, ибо тонъ первыхъ словъ былъ далеко непочтительный, да и наружность субъекта, которому, какъ онъ предполагалъ, принадлежали эти слона, была наружность пошлаго фата.
Господинъ этотъ стоялъ спиной къ камину (и позу его, и лицо Николай видѣлъ въ зеркалѣ, не оборачиваясь къ нему) и разговаривалъ съ другимъ джентльменомъ, значительно моложе его. Тотъ былъ къ шляпѣ, стоялъ лицомъ къ огню, противъ зеркала, и поправлялъ воротнички. Они говорили шепотомъ, разражаясь по временамъ громкимъ смѣхомъ, но Николай, какъ ни прислушивался, не могъ больше уловить ничего похожаго на слова, которыя привлекли его вниманіе.
Наконецъ оба собесѣдника, усѣлись на свои мѣста. Компанія приказала подать себѣ вина, и сдѣлалась еще шумливѣе въ проявленіяхъ своего веселья. Но до Николая не долетало больше ни одного знакомаго имени, и онъ началъ уже приходить къ убѣжденію, что то, что ему послышалось, было просто созданіемъ его возбужденной фантазіи, превратившей какія-нибудь другія, сходныя но звуку, слова въ милое имя, наполнявшее всѣ его мысли.
"Но замѣчательная вещь, что мнѣ послышалась такая длинная фраза,-- подумалъ онъ.-- Если бы еще Кетъ или Кетъ Никкльби, а то маленькая Кетъ Никкльби. Очень странно!"
Нить его мыслей оборвалась, потому что въ эту минуту ему подали вино. Онъ выпилъ залпомъ полный стаканъ и взялся опять за газету. Вдругъ знакомый голосъ прокричалъ у него за спиной.
-- За здоровье маленькой Никкльби!
-- Я не ошибся,-- пробормоталъ Николай, роняя газету.-- И это сказалъ тотъ самый господинъ, про котораго я раньше подумалъ.