-- Она всегда права,-- подхватилъ г-нъ Манталини въ примирительномъ духѣ,-- и когда она говоритъ, что пора уходить, значить пора. Сейчасъ мы пойдемъ, и когда она будетъ проходить по улицамъ со своимъ милымъ тюльпаномъ, всѣ женщины будутъ съ занистью шептать: "Какой чертовски красивый мужъ у этой леди!", а всѣ мужчины скажутъ съ восторгомъ: "Какая у у него чертовски красивая жена!" И тѣ, и другіе, будутъ правы, разрази меня Богъ!
Разрѣшившись этими замѣчаніями и еще многими другими не менѣе вразумительнаго свойства, г-нъ Манталини поцѣловалъ кончики пальцевъ своей правой перчатки, послалъ этотъ поцѣлуй Ральфу и, продѣвъ себѣ подъ локоть ручку своей дамы, мелкими шажками направился къ выходу.
Когда они вышли, Ральфъ опустился въ кресло, бормоча:
-- Итакъ, этотъ дьяволъ опять на свободѣ! Онъ, кажется, затѣмъ и рожденъ, чтобы быть у меня бѣльмомъ на глазу. Какъ-то разъ онъ сказалъ мнѣ, что рано или поздно настанетъ день, когда мы съ нимъ сведемъ свои счеты. Такъ я же постараюсь, чтобъ онъ оказался пророкомъ, я постараюсь, чтобъ этотъ день скоро насталъ!
Въ дверь неожиданно просунулась голова Ньюмэна Ногса.
-- Вы дома?
-- Нѣтъ,-- пробурчалъ Ральфъ.
Голова скрылась, но вслѣдъ затѣмъ показалась опять.
-- Вы совершенно увѣрены, что васъ ни для кого нѣтъ дома?
-- Идіотъ!-- заревѣлъ Ральфъ.-- Что вы хотите сказать?