-- Да только то, что онъ ждетъ почти съ той минуты, какъ явились тѣ двое, и могъ слышать вашъ голосъ,-- отвѣчалъ Ньюмэнъ, спокойно потирая руки.
-- Кто ждетъ?-- прокричалъ Ральфъ, доведенный до послѣдней степени бѣшенства и этимъ извѣстіемъ, и дерзкимъ хладнокровіемъ своего клерка.
Неожиданное появленіе третьяго лица -- того, о которомъ шла рѣчь,-- сдѣлало отвѣтъ совершенно излишнимъ. Наставивъ свой единственный глазъ на Ральфа Никкльби, вошедшій принялся раболѣпно раскланиваться. Покончивъ съ этой процедурой, онъ опустился въ кресло (причемъ его коротенькія черныя брюки поддернулись и открыли раструбы его веллингтоновскихъ сапогъ) и сложилъ руки на колѣняхъ.
-- Вотъ такъ сюрпризъ!-- воскликнулъ Ральфъ, чуть-чуть улыбаясь и внимательно разглядывая посѣтителя.-- А я было и не узналъ васъ, мистеръ Сквирсъ.
-- Ахъ, сэръ, не мудрено, что вы меня не узнали!-- вздохнулъ этотъ достойный джентльменъ.-- Вы и представить себѣ не можете, что я перенесъ!.. Послушайте, любезный,-- прибавилъ онъ вдругъ, обращаясь къ Ньюмэну Ногсу,-- снимите мальчика съ высокой тубаретки въ задней конторкѣ и пришлите его сюда... А, да онъ и самъ слѣзъ! Мой сынъ, сэръ, юный Вакфордъ. Какъ вы его находите? Неправда ли, недурной образчики воспитаніи и питанія въ Дотбойсъ-Голлѣ? Смотрите-ка, сколько сала! Такъ вотъ, кажется, и выскочитъ изъ платья. Всѣ швы на немъ расползаются, всѣ пуговицы готовы отлетѣть. Вотъ это я называю тѣломъ!-- восклицалъ Сквирсъ, ворочая мальчика во всѣ стороны и тыкая пальцемъ въ самыя мясистыя его части, къ великому неудовольствію своего сына и наслѣдника.-- Вотъ это я называю солидностью! Вотъ это я называю здоровьемъ! Смотрите, не ущипнешь!
Какъ ни завидно могло быть состояніе здоровья мастера Сквирса, особа его во всякомъ случаѣ не представляла такой необыкновенной степени компактности, какъ утверждалъ его родитель, ибо, какъ только послѣдній, протянувъ большой и указательный пальцы, ущипнулъ его въ подтвержденіе своихъ словъ, мальчуганъ испустилъ самый непритворный крикъ боли и принялся тереть больное мѣсто.
-- На этотъ разъ его таки проняло,-- замѣтилъ Сквирсъ, слегка разочарованный,-- но это потому, что мы рано завтракали и онъ успѣлъ опять проголодаться. А попробуйте-ка ущипнуть его, когда онъ пообѣдаетъ, ни за что не ущипнете. Да вотъ чего вамъ лучше? Взгляните, вы на эти слезы, сэръ,-- продолжалъ Сквирсъ съ торжествомъ, показывая на мастера Вакфорда, утиравшаго глаза обшлагомъ рукава,-- вѣдь это растопленное сало, а не слезы.
-- Да, мальчуганъ хоть куда, здоровый мальчуганъ,-- замѣтилъ Ральфъ, видимо желавшій по какимъ-то своимъ соображеніямъ задобрить школьнаго учителя.-- Ну, а сами-то вы какъ поживаете? Что подѣлываетъ мистриссъ Сквирсъ?
-- Мистриссъ Сквирсъ, сэръ,-- отвѣчалъ владѣлецъ Дотбойса,-- печется о малыхъ сихъ, какъ всегда. Она имъ лучше родной матери, да и для всѣхъ, кто ее знаетъ, она истинное утѣшеніе, радость и счастье. На прошлой недѣлѣ одинъ мальчишка объѣлся (вы знаете у нихъ у всѣхъ есть эта манера), ну, захворалъ, сдѣлался у него нарывъ на спинѣ, пришлось разрѣзать. Такъ надо было видѣть, какъ она орудовала перочиннымъ ножомъ!.. Да,-- произнесъ мистеръ Сквирсъ съ глубокимъ вздохомъ и въ избыткѣ чувствъ закачалъ головой,-- эта женщина -- драгоцѣнный членъ общества.
Достойный джентльменъ забылся на нѣсколько секундъ въ созерцаніи чего-то, видимаго ему одному. Быть можетъ, то были мирныя поля Дотбойса близъ Грета-Бриджа въ Іоркширѣ, къ которымъ естественно перенеслась его мысль отъ воспоминанія о совершенствахъ его супруги. Наконецъ, онъ поднялъ голову и посмотрѣлъ на Ральфа, какъ будто ожидая, не скажетъ ли тотъ чего-нибудь.