-- Каждый изъ твоихъ друзей, мой милый,-- отвѣчала мистриссъ Никкльби, пронизывая своего новаго знакомаго испытающимъ взоромъ и вкладывая въ свой поклонъ больше величія, чѣмъ того, повидимому, требовали обстоятельства,-- каждый изъ твоихъ друзей имѣетъ права на мою дружбу (что, разумѣется, вполнѣ естественно и въ порядкѣ вещей), и само собой, что для меня большое удовольствіе познакомиться съ человѣкомъ, въ которомъ ты принимаешь участіе. Въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія, ни малѣйшаго, смѣшно даже и спорить объ этомъ. Но въ то же время, мой другъ, и не могу не сказать, какъ я часто говорила и твоему милому, бѣдному отцу, когда онъ приводилъ своихъ знакомыхъ къ обѣду, а въ домѣ нечего было ѣсть, я не могу не сказать: господа, придите вы днемъ раньше (впрочемъ, нѣтъ, годомъ раньше, такъ будетъ вѣрнѣе въ данномъ случаѣ), мы лучше бы васъ угостили.
Сдѣлавъ это заявленіе, мистриссъ Никкльби повернулась къ дочери и освѣдомились у нея громкимъ шепотомъ, будетъ ли этотъ господинъ ночевать у нихъ.
-- Потому что, моя милочка, если онъ останется ночевать, я положительно не придумаю, куда мы его положимъ, положительно не придумаю,-- прибавила почтенная дама.
Кетъ граціозно къ ней наклонилась и, не обнаруживая никакихъ признаковъ досады, шепнула ей на ухо нѣсколько словъ.
-- Ахъ, Кетъ, моя милая, какъ ты меня щекочешь,-- вскрикнула мистриссъ Никкльби, отпрянувъ назадъ.-- Ну, да, голубушка, я это понимаю не хуже тебя; напрасно ты мнѣ говоришь. То же самое я уже сказала Николаю и повторяю: я очень рада... Ахъ, Николай, а, ты и не сказалъ мнѣ, какъ зовутъ твоего друга,-- прибавила она, поворачиваясь къ гостю уже не съ такимъ замороженнымъ видомъ, какой она было напустила на себя ради перваго знакомства.
-- Его зовутъ Смайкъ, мама,-- отвѣчалъ Николай.
Никто не предвидѣлъ, какой эффектъ произведетъ это извѣстіе. Не успѣло имя Смайкъ коснуться ушей мистриссъ Никкльби, какъ она упала на стулъ и залилась слезами.
-- Что такое? Въ чемъ дѣло?-- закричалъ Николай, бросаясь къ ней.
-- Смайкъ, это такъ похоже на Пайкъ,-- рыдала мистриссъ Никкльби,-- звучитъ совершенно, какъ Пайкъ... Охъ, не говорите со мной, я сейчасъ оправлюсь!
Продѣлавъ всѣ симптомы медленнаго удушенія во всѣхъ его фазахъ, отпивъ съ полъ-ложечки воды изъ полнаго стакана, а остальное выливъ на себя, мистриссъ Никкльби въ самомъ дѣлѣ оправилась и, слабо улыбнувшись, объявила, что она и сама понимаетъ, какое это ребячество и какъ она глупа.