-- Постойте!-- окликнулъ его незнакомецъ и, сдѣлавъ ему знакъ слѣдовать за собой, свернулъ въ переулокъ, гдѣ было удобнѣе разговаривать.-- Скажите правду, вы не шутили?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Николай.-- Ваше доброе лицо и ласковое обращеніе, такъ непохожія на то, что мнѣ доводилось видѣть раньше, вырвали у меня признаніе, какого я ни за что не сдѣлалъ бы незнакомому человѣку въ этой лондонской пустынѣ.
-- Пустыня? Да., да, дѣйствительно пустыня... Пустыней была она когда-то и для меня,-- проговорилъ старикъ, оживляясь.-- Я пришелъ сюда босикомъ и никогда не забывалъ этого, благодареніе Богу. Онъ обнажилъ голову, и лицо его приняло торжественное выраженіе. Но объясните мнѣ толкомъ, въ чемъ дѣло. Какъ... какъ вы до этого дошли? Тутъ онъ положилъ руку на плечо Николаю, и они пошли рядомъ.-- Должно быть, вы... Что это?-- воскликнулъ онъ вдругъ, дотрагиваясь пальцемъ до рукава его чернаго платья.-- Вы въ траурѣ. По комъ?
-- По отцѣ,-- отвѣтилъ Николай.
-- А-а... Да, да,-- быстро заговорилъ пожилой джентльменъ,-- лишиться отца -- тяжелая это вещь для юноши, очень тяжелая... Есть мать?
Николай только вздохнулъ.
-- Можетъ быть, братья, сестры?
-- Одна сестра.
-- Бѣдняжка, бѣдняжка!.. Учились вы гдѣ-нибудь?-- продолжалъ старикъ, съ жалостью заглядывая въ лицо своему юному спутнику.
-- Да, я получилъ порядочное образованіе,-- отвѣчалъ Николай.