-- Вотъ это хорошо. Образованіе -- великая вещь, великая вещь! Я не получилъ никакого и тѣмъ больше цѣню его въ другихъ... Да, это хорошо, что вы учились, очень хорошо... Ну, разскажите же мнѣ еще что-нибудь о себѣ. Разскажите мнѣ все. Я не изъ празднаго любопытства... нѣтъ, нѣтъ, не бойтесь!
Въ манерѣ, съ какою были сказаны эти слова, было столько искренняго участія и такое полное пренебреженіе къ условнымъ преградамъ между людьми, что Николай не могъ устоять. Нѣтъ ничего заразительнѣе откровенности для человѣка съ здоровой душой, и Николай мгновенно заразился. Откинувъ всякую сдержанность, онъ разсказалъ свою недлинную исторію въ ея главныхъ чертахъ, опустивъ только имена и стараясь какъ можно меньше распространяться о поступкѣ дяди съ Кетъ. Старикъ выслушалъ его очень внимательно и, когда онъ кончилъ, взялъ его подъ руку и сказалъ съ жаромъ:
-- Ни слова больше, ни слова! Идемте со мной. Не будемъ терять времени.
Онъ потащилъ Николая назадъ, на Оксфордскую улицу,-- остановилъ омнибусъ, который шелъ въ Сити, втолкнулъ въ него молодого человѣка, а потомъ сѣлъ и самъ.
Такъ какъ онъ былъ, повидимому, въ сильнѣйшей ажитаціи и всякій разъ, какъ Николай пробовалъ заговорить, останавливалъ его своимъ: "Ни слова больше, мой милый, ни слова, ни подъ какимъ видомъ!", то молодой человѣкъ счелъ за лучшее замолчать. Такъ они и доѣхали до Сити, не обмѣнявшись ни словомъ, и чѣмъ дальше они ѣхали, тѣмъ больше Николай терялся въ догадкахъ, спрашивая себя, чѣмъ же кончится его приключеніе.
Когда они поровнялись съ банкомъ, пожилой джентльменъ выскочилъ съ замѣчательной живостью, снова подхватилъ подъ руку Николая и повлекъ его сначала вдоль Треднидлъ-Стрита, а потомъ какими-то переулками направо, пока они не вышли, наконецъ, на тихій и тѣнистый маленькій скверъ. Здѣсь незнакомецъ направилъ свои стопы къ одному дому, самому старинному и чистенькому изъ всѣхъ. На дверяхъ этого дома стояла надпись: "Братья Чирибль", и Николай, заглянувъ мимоходомъ на адресы тюковъ, лежавшихъ во дворѣ, рѣшилъ, что братья Чирибль ведутъ торговлю съ Германіей.
Пройдя черезъ складочный магазинъ, являвшій всѣ признаки полнѣйшаго процвѣтанія фирмы, мистеръ Чирибль (Николай догадался, что это былъ самъ хозяинъ, по тѣмъ почтительнымъ поклонамъ, какими встрѣчали его всѣ приказчики, мимо которыхъ спи проходили) -- мистеръ Чирибль привелъ своего спутника въ маленькую контору, перегороженную стеклянной переборкой и напоминавшую стеклянную шкатулку. Здѣсь, на высокомъ табуретѣ сидѣлъ круглолицый, толстенькій, старенькій клеркъ въ серебряныхъ очкахъ и съ напудренной головой, такой чистенькій и прилизанный, точно его посадили въ эту стекляную шкатулку, какъ только она была сдѣлана, накрыли крышкой, да такъ и не выпускали съ тѣхъ поръ.
-- Тимъ, мои братъ у себя?-- спросилъ этого клерка мистеръ Чирибль такимъ же ласковымъ голосомъ, какимъ онъ говорилъ и съ Николаемъ.
-- У себя, сэръ,-- отвѣчалъ толстенькій клеркъ, обращая свои очки на принципала, а глаза на Николая.-- Съ нимъ сидитъ мистеръ Триммерсъ.
-- А-а! А зачѣмъ онъ пришелъ не знаете, Тимъ?