Ньюмэнъ ничего не отвѣтилъ. Онъ только скрестилъ на груди руки, вытянулъ шею и еще внимательнѣе уставился на Николая, какъ будто изучалъ каждую черту его лица.
-- Отвѣта не нужно,-- повторилъ Николай очень громко, думая, что Ньюмэнъ страдаетъ глухотой.
Ньюмэнъ положилъ руки на колѣни и продолжалъ все такъ же безмолвно изучать лицо Николая.
Все это было такъ странно, особенно со стороны совершенно незнакомаго человѣка, да и наружность этого человѣка была такъ необыкновенна, что Николай, всегда легко подмѣчавшій смѣшное, не могъ удержаться отъ улыбки, когда, обратившись къ мистеру Ногсу, спросилъ, не будетъ ли отъ него какихъ порученій.
Вмѣсто отвѣта Ногсъ покачалъ головой и вздохнулъ. Тогда Николай всталъ, простился и повернулся, чтобы идти.
Тутъ Ньюмэнъ Ногсъ совершилъ великій подвигъ; но какъ онъ на него рѣшился, имѣя дѣло съ человѣкомъ совершенно незнакомымъ,-- остается тайной и по сей день. Призвавъ на помощь всю свою храбрость, онъ глубоко перевелъ духъ и громко, отчетливо, ни разу не запнувшись, спросилъ, не будетъ ли джентльменъ такъ любезенъ объяснить, если это не секретъ, какіе планы относительно него имѣетъ его дядя? Николай не только не хотѣлъ дѣлать изъ этого секрета, но даже радъ былъ воспользоваться случаемъ поговорить о томъ, что въ данную минуту больше всего его занимало. Поэтому онъ снова опустился на стулъ и, все болѣе и болѣе увлекаясь по мѣрѣ того, какъ говорилъ, нарисовалъ въ яркихъ краскахъ картину благополучія, которое ожидаетъ его въ будущемъ, какъ помощника наставника въ такомъ кладезѣ учености, какъ Дотбойсъ-Голлѣ.
-- Что съ вами? Вамъ дурно?-- воскликнулъ вдругъ Николай, обрывая свою рѣчь на полусловѣ при видѣ исказившагося лица своего собесѣдника и странныхъ манипуляцій, которыя тотъ продѣлывалъ руками. Засунувъ ихъ подъ табуретъ, онъ хрустѣлъ пальцами во всѣхъ суставахъ съ такой силой, точно хотѣлъ выломать себѣ кости.
Ньюмэнъ ничего не отвѣтилъ; онъ только передернулъ плечами и продолжалъ хрустѣть пальцами. На лицѣ его застыла страшная улыбка, а остановившіеся глаза смотрѣли куда-то въ пространство поверхъ головы Николая.
Въ первую минуту Николай испугался, вообразивъ, что съ этимъ чудакомъ сдѣлался столбнякъ; но, приглядѣвшись поближе, пришелъ къ заключенію, что онъ, должно быть, пьянъ, и счелъ за лучшее немедленно удалиться. Отворяя наружную дверь, онъ обернулся. Ньюмэнъ Ногсъ сидѣлъ въ прежней позѣ, уставившись въ пространство, и хрустѣлъ пальцами еще громче.