-- Потише пожалуйста,-- замѣтилъ мистеръ Ногсъ.
-- Гдѣ она живетъ? Что вы о ней знаете? Есть ли у нея отецъ, мать, братья или сестры? Что они сказали вамъ?-- выкрикивалъ Николай въ полномъ азартѣ.-- Какъ вы добились свиданія съ нею? И очень ли она была удивлена? Сказали ли вы ей, какъ пламенно желаю я говорить съ нею? Сказали ли, гдѣ я ее увидѣлъ въ первый разъ? Разсказали ли, когда, съ какихъ поръ и сколько разъ я думалъ о ней и что ея чудный образъ являлся мнѣ въ самыя горькія минуты, какъ отблескъ лучшаго міра? Да говорите же, Ньюмэнъ, говорите!
Бѣдный Ногсъ буквально задыхался отъ этого бурнаго потока вопросовъ, не дававшаго ему ни минуты передышки. На каждымъ новымъ вопросомъ онъ дѣлалъ какія-то спазматическія движенія на своемъ стулѣ и не сводилъ съ Николая неподвижнаго взгляда, исполненнаго самаго комическаго замѣшательства.
-- Нѣтъ,-- вымолвилъ онъ наконецъ,-- я ей ничего объ этомъ не говорилъ.
-- Не говорили... о чемъ?
-- Обь отраженіи... объ отблескѣ лучшаго міра. Я даже не говорилъ ей, кто вы такой и гдѣ вы видѣли ее въ первый разы Но зато я ей сказалъ, что вы любите ее до сумасшествія.
-- И вы сказали совершенную правду, Ньюмэнъ!-- воскликнулъ Николай съ присущей ему пылкостью.-- Богу извѣстно, что это правда.
-- Я сказалъ ей еще, что вы уже давно втайнѣ питаете эту страсть.
-- Да, да, и это сущая истина. И что же она вамъ отвѣтила?
-- Она только покраснѣла.