-- Такъ и должно было быть,-- сказалъ Николая, вполнѣ удовлетворенный всѣмъ, что онъ слышалъ.
Тутъ Ньюмэнъ сталъ разсказывать дальше. Онъ разсказалъ, что дѣвушка единственная дочь въ семьѣ, что матери у нея нѣтъ, живетъ она съ отцомъ и согласилась на свиданіе съ Николаемъ только по неотступной просьбѣ, своей служанки, которая, повидимому, имѣетъ на нее большое вліяніе. Да и самъ онъ, Ньюмэнъ, долженъ былъ пустить въ ходъ все свое краснорѣчіе, чтобы убѣдить ее согласиться, причемъ у нихъ было рѣшено, что она только выслушаетъ признаніе Николая, не принимая на себя никакихъ обязательствъ по отношенію къ нему и ничего не обѣщай. Что же касается ея таинственныхъ сношеній съ братьями Чирибль, то Ньюмэнъ ничего не могъ выяснить въ этомъ вопросѣ; онъ даже не сдѣлалъ ни одного намека на этотъ счетъ ни въ предварительномъ разговорѣ своемъ со служанкой, ни потомъ, во время свиданія съ самой молодой лэди. Онъ ограничился лишь сообщеніемъ, что ему было поручено прослѣдить за служанкой до ея дома, но не сказалъ откуда. Впрочемъ, изъ нѣкоторыхъ намековъ служанки онъ заключилъ, что жизнь бѣдной дѣвушки была очень незавидна и печальна подъ ферулой отца, человѣка грубаго, съ тяжелымъ характеромъ. Этому-то обстоятельству, по мнѣнію Ньюмэна, и нужно было приписать какъ визиты дѣвушки къ братьямъ Чирибль. которыхъ она, вѣроятно, желала заинтересовать въ судьбѣ отца и своей собственной, и покровительства которыхъ она искала, такъ и данное ею (хотя и послѣ долгихъ колебаній) согласіе на свиданіе съ Николаемъ. Ньюмэнъ находилъ, что таковъ быль логическій выводъ, вытекавшій естественнымъ образомъ изъ этой посылки. И въ самомъ дѣлѣ, развѣ желаніе дѣвушки измѣнить свою незавидную долю, поставить себя въ лучшія условія, не являлось совершенно естественнымъ?
Каждый пойметъ, что Ньюмэнъ по своему характеру былъ неспособенъ выложить всѣ эти свѣдѣнія сразу, безъ передышки. Чтобы вытянуть изъ него всѣ подробность, понадобилось не мало вопросовъ. При этомъ Николай узналъ, между прочимъ, что мистеръ Ногсъ собственнымъ умомъ дошелъ до сознанія, что его поношенный костюмъ не могъ внушить довѣрія къ нему, какъ къ посланнику, а потому не замедлилъ объяснить болѣе чѣмъ скромный видъ своей внѣшности необходимостью переодѣться для выполненія такого деликатнаго порученія. На вопросъ своего друга, откуда взялась у него прыть, чтобы такъ далеко зайти къ своемъ усердіи -- просить у дѣвушки свиданія,-- Ногсъ отвѣтилъ, что, такъ какъ молодая особа, судя по всѣмъ признакамъ, не могла имѣть ничего противъ такой комбинаціи, то онъ и рѣшился, какъ истинный рыцарь, сослужить службу и ей, и своему другу, воспользовавшись этимъ драгоцѣннымъ случаемъ дать ему возможность двинуть впередъ его дѣло. Послѣ безчисленнаго множества вопросовъ и отвѣтовъ въ вышеописанномъ родѣ, повторенныхъ болѣе двадцати разъ, пріятели разстались, условившись сойтись на слѣдующій день въ половинѣ одиннадцатаго вечера и вмѣстѣ отправиться на свиданіе, назначенное на одиннадцать часовъ.
"Надо признаться, что на свѣтѣ бываютъ очень странные вещи,-- думалъ Николай, возвращаясь домой -- Никогда не помышлялъ, никогда и думать не смѣлъ, что такъ скоро увижу ее, до того мнѣ это казалось невозможнымъ. Мои притязанія и мечты не шли далѣе того, чтобъ узнать хоть какія-нибудь подробности объ особѣ, поглощающей всѣ мои мысли, увидѣть ее мелькомъ на улицѣ, пройти мимо ея дома, наконецъ, встрѣтиться когда-нибудь на ея пути и лелѣять надежду, что, можетъ быть, настанетъ день, когда я осмѣлюсь заговорить съ лей о своей любви. Вотъ все, о чемъ я мечталъ, и вдругъ... Нѣтъ, нѣтъ я былъ бы безумцемъ, если бы смѣлъ жаловаться на сисю судьбу"-.
А между тѣмъ въ его душѣ было недовольство, даже, пожалуй, больше, чѣмъ просто недовольство, въ ней бы какъ будто разочарованіе. Ему было досадно и обидно, что дѣвушка такъ легко уступила. "Если бы она меня знала, тогда другое дѣло,-- размышлялъ онъ,-- а то согласилась на просьбу перваго встрѣчнаго. Не совсѣмъ-то это пріятно!" Но черезъ минуту онъ уже обвинялъ себя и не могъ себѣ простить своихъ постыдныхъ подозрѣній. Какъ могъ я заподозритъ въ чемъ-нибудь дурномъ это очаровательное созданіе!-- говорилъ онъ себѣ.-- И наконецъ, развѣ уваженіе къ ней братьевъ Чирибль не являлось достаточной гарантіей ея чистоты и безупречности всѣхъ ея дѣйствій? Однако, я, видимо, совсѣмъ потерялъ голову. Эта дѣвушка -- сама тайна". Такое заключеніе было такъ же мало утѣшительно, какъ и предъидущія его размышленія на эту же тему: оно открыло передъ нимъ новое поле фантастическихъ догадокъ, въ которыхъ онъ увязалъ на каждомъ шагу. Въ этомъ тяжеломъ состояніи сомнѣнія, смѣнявшагося то отчаяніемъ, то надеждой, онъ пробылъ весь вечеръ и весь слѣдующій день до той минуты, когда пробило, наконецъ, десять часовъ и онъ вспомнилъ о назначенномъ свиданіи.
Онъ одѣлся особенно старательно. Впрочемъ, не только онъ, но даже Ньюмэнъ Ногсъ привелъ себя въ порядокъ: платье его на этотъ разъ могло похвастаться почти что полнымъ комплектомъ пуговицъ, и булавки на мѣстахъ отсутствующихъ были воткнуты довольно аккуратно. Шляпу свою, съ носовымъ платкомъ внутри, онъ надѣлъ даже весьма кокетливо, нѣсколько на бокъ, и если бы не выглядывавшій сзади въ видѣ хвостика измятый кончикъ платка, его головной уборъ былъ бы положительно эффектенъ. Честь изобрѣтенія этого невиннаго украшенія никакъ нельзя было приписать мистеру Ногсу, который даже не замѣчалъ его, ибо волненіе по новолу предстоящей экспедиціи дѣлало его совершенно нечувствительнымъ ко всему, что ея не касалось.
Друзья шли довольно быстрымъ шагомъ и, пройдя нѣсколько улицъ въ глубокомъ молчаніи, свернули, наконецъ, въ уединенную, глухую улицу близъ Эджверской дороги.
-- Номеръ двѣнадцатый,-- сказалъ Ньюмэнъ.
-- А!-- откликнулся Николай, оглядывая улицу.
-- Хорошенькая улица,-- замѣтилъ Ньюмэнъ.