-- Отчего это всегда такъ бываетъ,-- продолжалъ старый джентльменъ, поднимаясь еще одной ступенькой выше и облокачиваясь на стѣнку съ такимъ развязнымъ видомъ, какъ будто онъ смотрѣлъ изъ собственнаго окна,-- отчего это всегда такъ бываетъ, что красота и ледяное сердце идутъ рука объ руку и даже такая почтительная страсть, какъ моя, не можетъ растопить этого льда?-- Тутъ онъ улыбнулся, поцѣловалъ кончики пальцевъ своей правой руки и отвѣсилъ нѣсколько низкихъ поклоновъ, долженствовавшихъ выразить его глубокое уваженіе къ его собесѣдницѣ.-- Или, можетъ быть, въ этомъ виноваты пчелы, которыя осенью вовсе не задыхаются отъ сѣрныхъ паровъ, какъ мы это думаемъ, а улетаютъ въ Варварійскія владѣнія, чтобы навѣвать на плѣнныхъ мавровъ сладкіе сны своимъ монотоннымъ жужжаньемъ? Или, можетъ быть,-- продолжалъ онъ таинственнымъ шепотомъ,-- это происходитъ оттого, то недавно видѣли Чэрингъ-Кросскую статую, гуляющей въ пиджакѣ подъ руку съ Ольдгетскимъ насосомъ передъ зданіемъ Биржи?
-- Мама, слышите, что онъ говоритъ?-- прошептала Кетъ.
-- Тсс... душечка!-- остановила ее тоже шепотомъ мистриссъ Никкльби.-- Этотъ джентльменъ очень вѣжливъ, и мнѣ кажется, онъ только-что цитировалъ намъ изъ какого-то поэта. Пожалуйста не щиплись такъ больно; вся моя рука уже покрыта синяками... Уходите, сэръ, прошу васъ.
-- Уйти? Совсѣмъ уйти?-- томно произнесъ джентльменъ.
-- Конечно. У васъ не можетъ быть здѣсь никакихъ дѣлъ. Этотъ садъ -- частный, вы, кажется, должны бы это знать.
-- Я и такъ знаю,-- возразилъ старый джентльменъ, прикладывая палецъ къ носу съ самой непозволительной фамильярностью.-- Я знаю, что это очарованное, священное мѣсто, гдѣ небесная красота (новый воздушный поцѣлуй и поклоны) разливаетъ свои чары на сосѣдніе сады и поля, способствуя тѣмъ самымъ раннему созрѣванію плодовъ и хлѣбовъ. Я это знаю, я все знаю! Но позвольте мнѣ, о, прекрасная, позвольте задать вамъ одинъ вопросъ, покамѣстъ не возвратилась еще находящаяся въ отпуску у конно-гвардейцевъ планета Венера, которая такъ завидуетъ вашимъ прелестямъ, что навѣрное вернулась бы назадъ, чтобы прервать наше свиданіе, узнай она только о немъ.
-- Кетъ,-- сказала мистриссъ Никкльби, поворачиваясь къ дочери,-- я, право, затрудняюсь, что ему отвѣчать, а вѣдь ты сама знаешь, надо быть всегда вѣжливой.
-- Дорогая мама,-- сказала Кетъ, вся дрожа,-- не отвѣчайте ни слова, а лучше побѣжимъ домой и запремся, пока не придетъ Николай.
Мистриссъ Никкльби отнеслась къ этому унизительному предложенію весьма величественно, чтобы не сказать съ полнымъ презрѣніемъ, и, повернувшись лицомъ къ старику, съ глупѣйшимъ видомъ смотрѣвшему на нихъ во время ихъ переговоровъ, сказала:
-- Если вы будете вести себя, сэръ, какъ подобаетъ джентльмену, на что я, кажется, могу надѣяться, судя по вашимъ словамъ и... и наружности (вылитый портретъ твоего дѣдушки, Кетъ, въ его лучшіе годы), то можете предложить вашъ вопросъ: я на него отвѣчу.