-- Хоть я и не имѣю обыкновенія величать себя племянникомъ торговаго дома братьевъ Чирибль,-- отвѣчалъ, смѣясь, мистеръ Фрэнкъ,-- но я дѣйствительно племянникъ этихъ двухъ превосходнѣйшихъ братьевъ, представителей извѣстной торговой фирмы, и горжусь этимъ. А, вы, сэръ, ужь не тотъ ли вы мистеръ Никкльби, о которомъ я такъ много слышалъ? Вотъ ужь никакъ не ожидалъ такимъ образомъ но знакомиться съ вами, но смѣю васъ увѣрить, что, какъ ни странна наша встрѣча, я искренно ей радъ.
Николай отвѣтилъ любезностью на любезность, и молодые люди дружески пожали другъ другу руку. Затѣмъ Николай представилъ своему новому знакомому Джона Броуди, который все еще не могъ опомниться отъ восхищенія передъ молодымъ человѣкомъ, сумѣвшимъ такъ ловко заставить хорошенькую конторщицу перемѣнить фронтъ. Фрэнкъ быль представленъ и мистриссъ Броуди, послѣ чего всѣ четверо отправились наверхъ, гдѣ и провели еще съ полчаса въ разговорахъ, къ обоюдному удовольствію. Нужно отдать справедливость мистриссъ Броуди: сна смѣло начала разговоръ съ заявленія, что изъ всѣхъ нахалокъ, какихъ она когда-либо встрѣчала, "это конторщица" была, но ея мнѣнію, самой безобразной, самой легкомысленной и нахальной.
Мистеръ Фрэнкъ (какъ это доказываетъ только что описанная сцена потасовки въ корридорѣ гостиницы) былъ очень вспыльчивый молодой человѣкъ, что, конечно, не диво и часто встрѣчается въ людяхъ; но это не мѣшало ему быть веселымъ и пріятнымъ собесѣдникомъ. Наружностью онъ очень напоминалъ двухъ превосходныхъ братьевъ, которыхъ Николай такъ любилъ. Какъ и они, онъ былъ простъ въ обращеніи, въ немъ было также много искренности и добродушія, а эти черты всегда привлекаютъ людей. Кромѣ того, онъ былъ довольно красивъ, неглупъ, живого характера. Черезъ нѣсколько минуть онъ такъ освоился со всѣми странностями Джона Броуди, точно они были знакомы между собой съ самаго дѣтства. Неудивительно поэтому, что, когда пришло время расходиться но домамъ, мистеръ Фрэнкъ оставилъ по себѣ самое благопріятное впечатлѣніе не только въ достойномъ дѣтищѣ Іоркшира и его женѣ, но и въ Николаѣ, который, обдумывая все случившееся по дорогѣ домой, пришелъ къ заключенію, что онъ сдѣлалъ сегодня весьма пріятное и желательное пріобрѣтеніе въ лицѣ своего новаго знакомца.
"Но что всего страннѣе, такъ это моя встрѣча съ этимъ клеркомъ изъ справочной конторы,-- думалъ онъ.-- Мнѣ кажется, неправдоподобно, чтобы племянникъ былъ знакомъ съ тою очаровательной дѣвушкой. Я помню, Тимъ Линкинвотеръ, говоря мнѣ о томъ, что мистеръ Фрэнкъ возвращается домой, чтобы сдѣлаться компаньономъ нашей фирмы, разсказывалъ также, что онъ провелъ четыре года въ Германіи, управляя дѣлами фирмы, а послѣдніе шесть мѣсяцевъ -- въ сѣверной Англіи, гдѣ быль занятъ устройствомъ ея агентства; итого четыре съ половиною года его не было здѣсь. Она же не можетъ быть старше семнадцати, восемнадцати лѣтъ; слѣдовательно, она была ребенкомъ, когда онъ уѣхалъ изъ Лондона. Онъ не могъ ея знать; вѣроятно, даже не видалъ никогда. Онъ не можетъ дать мнѣ никакихъ свѣдѣній о ной. И во всякомъ случаѣ,-- добавилъ онъ въ отвѣтъ на преслѣдовавшую его тайную мысль,-- не можетъ быть, чтобы онъ былъ ея первою любовью,-- это очевидно".
Нужно ли вѣрить, что эгоизмъ -- необходимый элементъ той человѣческой страсти, которую называютъ любовью? Не лучше ли, не спокойнѣе ли увѣровать въ тѣ прекрасныя сказки, которыя разсказываютъ намъ объ этомъ чувствѣ поэты? Конечно, намъ извѣстны примѣры, когда мужчины и женщины съ великодушіемъ, приносящимъ имъ большую честь, отказывались отъ предмета своей любви въ пользу своихъ соперниковъ и соперницъ, но, къ сожалѣнію, при этомъ всегда бывало доказано, что такое великодушіе было вынужденнымъ и что эти благородные мужчины и женщины съ достоинствомъ отказывались отъ того, что имъ было все равно недоступно. Такъ точно простой солдатъ, не принося большой жертвы, можетъ дать обѣтъ никогда не носить ордена Подвязки, или бѣдный сельскій священникъ, будь онъ хоть семи пядей во лбу и необычайно благочестивъ, но если у него нѣтъ длинной родословной (я не говорю, конечно, о его собственныхъ дѣтяхъ, которыя по своему количеству нерѣдко представляютъ собою весьма и весьма длинную вѣтвь родословнаго дерева), можетъ навсегда отказаться отъ епископской митры, которой ему и безъ того никогда не видать.
Николай Никкльби упрекалъ бы себя въ низости, если бы въ душѣ его зародилось желаніе извлечь изъ своей встрѣчи съ Фрэнкомъ какую-нибудь выгоду для себя въ смыслѣ пріобрѣтенія еще большаго довѣрія со стороны братьевъ Чирибль, и въ тоже время онъ погрузился въ другіе разсчеты самаго эгоистическаго свойства.
Что если этотъ племянникъ станетъ его соперникомъ? Онъ на всѣ лады переворачивалъ этотъ вопросъ въ своемъ умѣ и придавалъ ему такую важность, точно отъ разрѣшенія его зависѣло все остальное; онъ безпрестанно возвращался къ нему и негодовалъ при одной мысли, что на свѣтѣ могъ быть другой человѣкъ, осмѣлившійся увлечься дѣвушкой, съ которой самъ онъ никогда во всю жизнь не сказалъ ни слова.
Несомнѣнно, что Николай не только отдавалъ должное своему новому знакомому, но даже былъ способенъ преувеличить его достоинства, хотя имѣть таковыя въ глазахъ любимой имъ, Николаемъ, дѣвушки, онъ считалъ со стороны своего воображаемаго соперника личнымъ для себя оскорбленіемъ, охотно, впрочемъ, разрѣшая ему обладать всевозможными хорошими качествами и въ какой угодно мѣрѣ въ глазахъ всѣхъ другихъ. Какъ видите, въ этомъ было много истиннаго эгоизма. А между тѣмъ Николай былъ искренняя, благородная натура, и мало нашлось бы людей съ менѣе своекорыстными мыслями и побужденіями. Но мы не имѣемъ никакихъ основаній предполагать, чтобы мысли и чувства Николая, влюбленнаго, какимъ мы его видимъ теперь, не походили на мысли и чувства всѣхъ другихъ людей, находящихся въ этомъ состояніи духа, которое поэты воспѣваютъ, какъ необыкновенно возвышенное.
Впрочемъ, Николай не терялъ времени на анализъ своихъ мыслей и чувствъ, а продолжалъ всю дорогу и потомъ всю ночь думать и грезить все объ одномъ и томъ же. Придя въ концѣ концовъ къ убѣжденію, что Фрэнкъ не зналъ его таинственной незнакомки, а поэтому не могъ и ухаживать за ней, онъ въ то же время сообразилъ, что и его шансы не велики, такъ какъ онъ, можетъ быть никогда въ жизни не встрѣтится больше съ любимою дѣвушкой. На этой гипотезѣ онъ началъ строить самыя зловѣщія предположенія, одно печальнѣе другого, предположенія, передъ которыми блѣднѣлъ и стушевывался даже призракъ его соперника Фрэнка. То были муки Тантала, не дававшія ему покоя даже во снѣ.
Что бы ни говорили поэты и романисты, но никто еще не наблюдалъ такихъ случаевъ, на основаніи которыхъ можно было бы установить, какъ фактъ, что солнце можетъ хоть на одинъ часъ замедлить или поспѣшить своимъ восходомъ или закатомъ въ угоду какому-нибудь пылкому влюбленному. Солнце твердо знаетъ свои общественныя обязанности и, подчиняясь росписанію Гринвичской обсерваторіи встаетъ неизмѣнно по календарю, никогда не позволяя себѣ поддаваться какимъ-либо личнымъ соображеніямъ. Такимъ образомъ утро для Николая настало въ свое время при обычной обстановкѣ: контора открыта, ежедневное теченіе дѣлъ ничѣмъ не нарушается; единственнымъ выходящимъ изъ ряду событіемъ въ будничной конторской рутинѣ явился пріѣздъ мистера Франка Чирибля, удостоившагося самыхъ радушныхъ привѣтствій и сіяющихъ улыбокъ со стороны своихъ достойныхъ дядюшекъ и болѣе серьезнаго, хотя и не менѣе сердечнаго пріема со стороны Тима Линкинвотера.