-- Да, онъ былъ здѣсь,-- повторилъ въ волненія мистеръ Чарльзъ, стукнувъ кулакомъ по конторкѣ,-- здѣсь, въ этой самой комнатѣ. Онъ остался глухъ къ доводамъ разсудка и къ чувству справедливости. Зато и отпѣлъ же его Нэдъ! Будь камень на его мѣстѣ, кажется, и тотъ заплакалъ бы.
-- Онъ приходилъ, чтобы...-- началъ было Николай.
-- Чтобы принести на васъ жалобу,-- докончилъ мистеръ Чарльзъ,-- чтобы отравить нашъ слухъ клеветой и злословіемъ. Но это ему не удалось: вмѣсто того ему самому пришлось выслушать отъ насъ горькую истину. Вы еще не знаете брата Нэда, дорогой мистеръ Никкльби; Нэдъ -- это настоящій левъ по своему безстрашію, точно такъ же, какъ и Тимъ Линкинвотеръ. Мы позвали Тима для храбрости, ну, и задалъ же онъ ему, сэръ, хорошую баню!
-- Какъ и чѣмъ мнѣ васъ отблагодарить за вашу доброту, сэръ?-- сказалъ Николай.
-- Ни слова больше объ этомъ, мой милый, это будетъ лучшая благодарность,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ.-- Должна же, наконецъ, быть правда на землѣ, по крайней мѣрѣ, мы съ братомъ сдѣлаемъ все, что въ нашей власти, чтобы не дать въ обиду ни васъ, ни вашу семью. Ни одинъ волосъ не долженъ упасть съ вашей головы, насколько это зависитъ отъ васъ, и никто изъ васъ не пострадаетъ: ни этотъ бѣдный мальчикъ, ни наша матушка, ни ваша сестра. Такъ мы ему и сказали -- Нэдъ, я и Тимъ Линкинвотеръ. Да, такъ-таки и сказали. Видѣлъ я и этого отца, сэръ, если только онъ дѣйствительно его отецъ, хотя я не вижу причины въ этомъ сомнѣваться. Величайшій онъ долженъ быть лицемѣрь и мерзавецъ, я вамъ доложу, мистеръ Никкльби. Такъ я ему и сказалъ: "вы лицемѣръ, сэръ!" Да, такъ и сказалъ: "Вы лицемѣръ", говорю. И я очень радъ, что откровенно высказалъ ему свое мнѣніе, очень радъ!
Мистеръ Чарльзъ до такой степени опять разгорячился и кипѣлъ такимъ негодованіемъ, что Николай рѣшился было попытаться еще разъ высказать ему свою благодарность; но едва онъ открылъ ротъ, какъ почтенный джентльменъ взялъ его за руку и, любезно указавъ ему на стулъ, попросилъ сѣсть.
-- Будемъ считать этотъ вопросъ исчерпаннымъ,-- сказалъ онъ, вытирая лицо платкомъ.-- Прошу васъ, больше ни слова объ этомъ. Я хочу поговорить съ вами еще объ одномъ дѣлѣ, секретномъ дѣлѣ, мистеръ Никкльби; поэтому мы оба должны успокоиться, оба должны успокоиться, сэръ.
Мистеръ Чирибль прошелся по комнатѣ раза два или три, затѣмъ придвинулъ свой стулъ поближе къ Николаю, сѣлъ и сказалъ:
-- Дѣло въ томъ, что я намѣренъ дать вамъ одно секретное и весьма щекотливое порученіе.
-- Конечно, вамъ не трудно было бы найти для этого человѣка болѣе опытнаго и ловкаго, сэръ,-- отвѣтилъ Николай,-- но не думаю, чтобы кто-нибудь другой взялся за ваше порученіе съ большимъ желаніемъ вамъ услужить.