-- Когда прикажете опять придти?-- спросилъ Николай, получивъ росписку.
Этотъ вопросъ былъ обращенъ къ молодой дѣвушкѣ, но за нее отвѣтилъ отецъ.
-- Когда вамъ скажутъ, сэръ,-- не раньше. Прошу не безпокоить насъ понапрасну. Мадлена, когда прикажешь ему придти?
-- О, теперь нескоро, недѣли черезъ три, четыре! Пока я совершенно могу обойтись,-- сказала съ живостью молодая дѣвушка.
-- То есть какъ же такъ обойтись?-- вполголоса замѣтилъ отецъ. Это три-то недѣли, Мадлена? Да вѣдь это цѣлая вѣчность!
-- Дѣйствительно, это очень долгій срокъ, мэмъ,-- замѣтилъ Николай.
-- Вы такъ думаете?-- сердито оборвалъ его старикъ.-- Если бы это была милостыня, сэръ, благодѣяніе тѣхъ, кого я ненавижу, то не только три, четыре недѣли, а даже три, четыре года не были бы для меня слишкомъ долгимъ срокомъ. Но такъ какъ я человѣкъ независимый и никому ничѣмъ не обязанъ,-- помните, сэръ, только поэтому,-- приходите черезъ недѣлю.
Николай низко поклонился молодой дѣвушкѣ и вышелъ, размышляя о странныхъ понятіяхъ мистера Брэя насчетъ независимости, причемъ не могъ не пожелать въ душѣ, чтобы такихъ независимыхъ людей было какъ можно меньше.
Спускаясь по лѣстницѣ, онъ услышалъ за собою легкіе шаги и, обернувшись, увидѣлъ молодую дѣвушку, которая въ смущеніи стояла, на площадкѣ, видимо не рѣшаясь его окликнуть. Ея затрудненіе проще всего было разрѣшить, вернувшись назадъ, что онъ и сдѣлалъ.
-- Не знаю, хорошо ли я поступаю, заговаривая съ вами объ этомъ,-- поспѣшно сказала Мадлена,-- но я васъ очень прошу не говорить друзьямъ моей матери о томъ, что вы здѣсь нынче видѣли. Сегодня ему хуже; онъ очень страдалъ. Я прошу васъ объ этомъ, какъ объ особенномъ одолженіи, какъ о милости.