-- Дай сюда конвертъ!-- закричалъ старикъ, вытянувъ руку и нетерпѣливо перебирая своими костлявыми пальцами.-- Дай, тебѣ говорятъ! Ахъ, какъ ты безпечна, Мадлена! Знаю! Какъ можно такъ увѣренно говорить о такого рода вещахъ! Пять фунтовъ... вѣрно ли?
-- Совершенно вѣрно,-- сказала Мадлена, такъ низко наклонившись къ отцу и такъ заботливо оправляя подушки, что Николай не могъ видѣть ея лица. Но когда она выпрямилась ему показалось, что въ глазахъ ея стояли слезы.
-- Позвони, позвони,-- продолжалъ старикъ, съ лихорадочною торопливостью протягивая къ звонку свою худую руку съ зажатымъ въ ней банковымъ билетомъ: эта рука такъ дрожала, что билетъ шуршалъ. Пусть пойдетъ размѣнять, да прикажи ей купить газету, винограду и бутылку того вина, что у меня было на прошлой недѣлѣ... Кажется, мнѣ еще что-то было нужно,-- вѣчно половину перезабудешь; впрочемъ, она можетъ сходить еще разъ. Пусть сперва сдѣлаетъ это... Что же ты, душа моя! Позвони же, Мадлена! Ахъ, какъ ты невыносимо копаешься!
"Онъ помнилъ только то, что нужно ему, а не "ей"!-- невольно подумалъ Николай и, вѣроятно, эта мысль выразилась у него на лицѣ, потому что больной, сердито къ нему повернувшись, грубо сказалъ:
-- Вы что же здѣсь торчите? Должно быть, ждете росписки?
-- О, это совершенно лишнее!-- отвѣтилъ Николай сгоряча.
-- То есть какъ лишнее? Что вы хотите этимъ сказать, сэръ?-- рѣзко спросилъ старикъ.-- Ужъ не воображаете ли вы, что вашими несчастными пятью фунтами вы оказываете намъ благодѣяніе, тогда какъ это не болѣе какъ обыкновенная торговая сдѣлка? Вы берете товаръ и даете за него деньги. Чортъ возьми, сэръ, если вы не умѣете цѣнить трудъ и время, это еще не даетъ вамъ права думать, что вы бросаете ваши деньги даромъ! Да знаете ли вы, что вы говорите съ джентльменомъ, который въ свое время могъ бы купить пятьдесятъ такихъ шалопаевъ, какъ вы, со всѣми ихъ потрохами? Лишнее! Нѣтъ, вы объясните, что вы хотѣли этимъ сказать?
-- Только то, что, какъ я надѣюсь, это не послѣдній мой заказъ этой леди и потому мнѣ не хотѣлось бы ее затруднять излишними формальностями,-- отвѣтилъ Николай.
-- А я, съ вашего позволенія, сэръ, нахожу, что между нами не можетъ быть излишнихъ формальностей,-- отрѣзалъ старикъ,-- Моя дочь не нуждается ни въ чьихъ благодѣяніяхъ. Поэтому прошу васъ ограничить наши сношенія исключительно дѣловыми вопросами. Недоставало только, чтобы какой-то тамъ жалкій торгашъ оказывалъ любезности моей дочери! По чести, это было бы очень мило. Сейчасъ же напиши ему росписку, Мадлена, да смотри, душа моя, никогда не забывай этого дѣлать.
Пока Мадлена писала росписку, Николай задумался о странномъ характерѣ этого старика, который, однако, несмотря на всѣ свои причуды, далеко не былъ рѣдкостью или исключеніемъ. Между тѣмъ больной въ изнеможеніи откинулся на подушки и застоналъ, словно отъ сильной боли, послѣ чего началъ жаловаться, что дѣвушка долго ходитъ и что всѣ точно сговорились его раздражать.