Но что больше всего тронуло Николая, такъ это изящный тонкій вкусъ -- ея вкусъ, который всюду проглядывалъ въ этой бѣдно обставленной комнатѣ. Тутъ были и цвѣты, и декоративныя растенія, и клѣтка съ птицами, были даже арфа и старое піанино. Сколькихъ жертвъ, можетъ быть, стоило ей сохранить эти два послѣднія звена цѣпи, связывавшей ее съ тѣмъ, что она нѣкогда называла своимъ домомъ! Каждая дешевая бездѣлушка, вышедшая, быть можетъ, изъ подъ ея собственныхъ пальчиковъ, каждая вещица, которую она смастерила шутя, въ свободное, отъ работы время, была исполнена той очаровательной прелести, которою бываетъ проникнуто всякое издѣліе любящихъ женскихъ рукъ. Сколько во всемъ этомъ было видно терпѣнія и нѣжной заботливости! Николаю казалось, что эта бѣдная комнатка вся наполнена небеснымъ свѣтомъ, что это прелестное, слабое созданіе, какъ яркій лучъ, озаряетъ все окружающее, что каждый предметъ, къ которому она прикасалась, окруженъ сіяющимъ ореоломъ вродѣ тѣхъ, какими древніе художники увѣнчивали лики безгрѣшныхъ ангеловъ.
А между тѣмъ Николай былъ во владѣніяхъ "Королевской тюрьмы". Если бы все это происходило въ Италіи, подъ яснымъ безоблачнымъ небомъ, на какой-нибудь живописной терассѣ, такая иллюзія была бы, пожалуй, понятна., но въ Лондонѣ, въ кварталѣ, примыкающемъ къ тюрьмѣ!... Впрочемъ, не то же ли самое небо растилается надъ всѣмъ міромъ и, покрыто ли оно облаками, или сіяетъ лазурью, не одно ли и то же скрывается за нимъ отъ нашихъ взоровъ? Итакъ, быть можетъ, Николай быль и правъ, глядя на эту убогую комнатку такими глазами.
Пусть, однако, читатель не думаетъ, что молодой человѣкъ разсмотрѣлъ все окружающее съ перваго взгляда; напротивъ, сначала онъ даже не замѣтилъ присутствія въ комнатѣ больного старика. Старикъ сидѣлъ въ креслѣ, обложенный подушками, и только тогда, когда онъ нетерпѣливо задвигался на своемъ мѣстѣ, Николай, наконецъ, увидѣлъ его.
Ему было лѣтъ пятьдесятъ, по онъ былъ такъ худъ и такъ истощенъ, что ему можно было дать вдвое больше. Лицо его носило слѣды былой красоты, но бурныя страсти наложили на него свой неизгладимый отпечатокъ, не оставишь мѣста тому выраженію старческой кротости, которое дѣлаетъ привлекательными самыя некрасивыя лица. У него былъ острый, блуждающій взглядъ, исхудалое тѣло походило скорѣе на скелетъ, чѣмъ на тѣло живого человѣка, но въ большихъ, глубоко-запавшихъ глазахъ горѣлъ прежній огонь, и онъ какъ-то весь оживился, когда, нетерпѣливо стукнувъ объ полъ палкой, которая, вѣроятно, служила ему для передвиженій, окликнулъ дочь по имени.
-- Мадлена, это кто? Что ему надо? Зачѣмъ онъ здѣсь? Что это значитъ?
-- Мнѣ кажется...-- начала было въ смущеніи дѣвушка, слегка склонивъ голову въ отвѣтъ на поклонъ Николая.
-- Тебѣ вѣчно что-нибудь кажется,-- перебилъ ее отецъ съ раздраженіемъ.-- Я тебя спрашиваю, что это значитъ?
Между тѣмъ Николай уже настолько оправился, что поспѣшилъ самъ разъяснить причину своего визита. Онъ сказалъ (какъ это было заранѣе условлено), что присланъ съ заказомъ, что его просили заказать два вѣера и бархатную покрышку для оттоманки. Вещи должны быть самыхъ изящныхъ рисунковъ, прибавилъ онъ, и, сколько бы времени ни заняла эта работа, она будетъ оплачена по хорошей цѣнѣ. Въ заключеніе онъ сказалъ, что ему поручено заплатить за два прежнихъ заказа и съ этими словами, подойдя къ столу, за которымъ работала молодая дѣвушка, положилъ на него конвертъ съ банковымъ билетомъ.
-- Провѣрь деньги, Мадлена,-- сказалъ старикъ.-- Вскрой конвертъ и провѣрь деньги, душа моя.
-- Въ этомъ нѣтъ никакой надобности, папа; я знаю, что счетъ вѣренъ.