-- А молодая леди, сэръ... развѣ она тоже участвуетъ въ этомъ невинномъ обманѣ?-- спросилъ Николай, въ своемъ смущеніи самъ хорошенько не сознавая, что онъ говоритъ.
-- Какъ же,-- отвѣтилъ мистеръ Чарльзъ,-- то есть, по крайней мѣрѣ, она знаетъ, что мы васъ пришлемъ; но она не должна знать, какое употребленіе мы будемъ дѣлать изъ купленныхъ у нея вещей. Можетъ быть даже, еслибы вы дѣйствовали достаточно искусно, а это было бы превосходно, вамъ удалось бы увѣрить ее, что мы имѣемъ нѣкоторую выгоду, перепродавая ея произведенія въ другія руки. Какъ вы бь этомъ полагаете, а?
Этотъ наивный проектъ привелъ въ такой восторгъ мистера Чарльза,-- возможность убѣдить молодую дѣвушку, что она ничѣмъ ему не обязана, представлялась ему такой восхитительной, что у Николая не хватило духу выразить свое сомнѣніе но этому поводу.
Между тѣмъ въ продолженіе всего разговора у Николая вертѣлось на языкѣ сказать мистеру Чарльзу, что тѣ самыя причины, которыя онъ считаетъ препятствіемъ для того, чтобы поручить это дѣло мистеру Фрэнку, въ одинаковой мѣрѣ и съ одинаковымъ основаніемъ могутъ быть примѣнены и къ нему самому; двадцать разъ у него готово было вырваться признаніе, двадцать разъ онъ готовъ былъ просить мистера Чарьза избавить его отъ этого порученія. Но всякій разъ, какое-то смутное чувство останавливало его, подсказывало ему, что лучше не выдавать своей тайны. "Зачѣмъ я буду ставить имъ затрудненія въ ихъ великодушномъ намѣреніи?-- разсуждалъ Николай.-- Что же изъ того, если бы я даже серьезно полюбилъ эту прелестную дѣвушку. Да вѣдь я быль бы просто пустоголовымъ болваномъ, если бы усмотрѣлъ въ этомъ опасность для нея влюбиться въ меня. Къ тому же, развѣ я не увѣренъ въ себѣ? Развѣ моя собственная честь не подскажетъ мнѣ въ нужный моментъ, что я долженъ въ самомъ зародышѣ задушить въ себѣ это чувство? Мистеръ Чарльзъ имѣетъ полное право требовать отъ меня какой угодно услуги; неужели же я откажусь исполнить такую пустую его просьбу изъ-за какимъ-то личныхъ соображеніи?" На всѣ эти вопросы какой-то внутренній голосъ въ душѣ его властно отвѣчаль: "нѣтъ!" и въ концѣ концовъ Николай убѣдилъ себя, что онъ великій мученикъ долга, жертвующій собою въ интересахъ своего благодѣтеля, а между тѣмъ, если бы онъ только поглубже заглянулъ въ свое сердце, онъ не замедлилъ бы убѣдиться, что онъ былъ просто-на-просто не въ силахъ устоять противъ искушенія исполнить этотъ воображаемый долгъ. Но такова ужь, видно, человѣческая натура: стоить намъ чего-нибудь горячо пожелать и самая наша слабость передъ овладѣвшимъ нами желаніемъ превращается въ нашихъ глазахъ чуть что не въ геройскую доблесть.
Между тѣмъ мистеръ Чарльзъ, не подозрѣвая, что происходило въ душѣ его юнаго друга, вручилъ ему деньги и далъ подробныя указанія насчетъ предстоящаго визита, который былъ назначенъ на слѣдующее утро. Когда все касающееся дѣловой стороны порученія было обстоятельно оговорено, мистеръ Чарльзъ еще разъ повторилъ свою просьбу держать его въ строжайшемъ секретѣ, послѣ чего Николай простился и, сильно озабоченный, отправился прямо домой.
Домъ, адресъ котораго ему далъ мистеръ Чарльзъ, помѣщался въ ряду невзрачныхъ и неопрятныхъ съ виду домовъ, расположенныхъ въ предѣлахъ владѣній "Королевской тюрьмы" и въ нѣсколькихъ стахъ шагахъ отъ обелиска на площади Святого Георга. Этотъ кварталъ, составляющій, такъ сказать, тюремную собственность, но пользующійся сравнительной свободой, примыкаетъ къ тюрьмѣ и состоитъ изъ десятка улицъ, гдѣ дозволено имѣть резиденцію должникамъ, располагающимъ средствами для уплаты довольно значительной взятки (отъ которой, въ скобкахъ сказать, кредиторамъ нѣтъ никакой пользы). Это заботливое распоряженіе было измышлено тѣми самыми мудрыми законодателями, которые предоставили должникамъ, не имѣющимъ средствъ, полную свободу умирать въ тюрьмахъ отъ голода и холода, ибо для неоплатныхъ должниковъ не полагается ни топлива, ни пищи, ни одежды, тогда какъ послѣдній воръ и разбойникъ, позорящій человѣчество своими тяжкими преступленіями, всѣмъ этимъ вполнѣ обезпеченъ. Много существуетъ забавныхъ понятій о нынѣ дѣйствующихъ законахъ, но, по моему, нѣтъ ни одного остроумнѣе и смѣшнѣе той фикціи, будто всѣ люди равны передъ закономъ и будто бы благодѣянія суда "скораго и праваго" одинаково доступны для всѣхъ, безъ всякаго отношенія къ тому, набиты или пусты ихъ карманы.
Не ломая головы надъ такого рода вопросами, Николай, по указанію мистера Чарльза, направилъ свои шаги къ вышеупомянутому ряду домовъ и, наконецъ, приблизился къ нимъ съ трепещущимъ сердцемъ, пройдя грязными, пыльнымъ предмѣстьемъ, характерную принадлежность котораго составляли театры маріонетокъ, устричныя, пивныя и зеленныя лавки, заѣзжіе дворы и лавченки старьевщиковъ, встрѣчавшіяся здѣсь на каждомъ шагу. Вдоль всего передняго фасада домовъ тянулся рядъ палисадниковъ, совершенно заброшенныхъ и служившихъ, повидимому, лишь хранилищемъ для пыли, которую вѣтеръ, вырвавшись изъ-за угла, крутилъ, поднималъ и столбомъ несъ по улицѣ. Отворивъ висѣвшую на одной петлѣ исковерканную желѣзную калитку одного изъ такихъ палисадниковъ, которая была пріоткрыта и не то зазывала прохожаго, не то не пускала его войти, Николай дрожащею рукою постучался во входную дверь.
Наружный видъ дома не имѣлъ въ себѣ ничего привлекательнаго. Тусклыя окна, грязныя, рваныя шторы и пыльныя кисейныя занавѣски на обвислыхъ шнуркахъ, протянутыя поперекъ нижнихъ стеколъ -- вотъ первое, что бросалось въ глаза наблюдателю. Когда де дверь отворилась, то внутренность дома оказалась вполнѣ соотвѣтствующею его наружному виду. Вверхъ по лѣстницѣ тянулась выцвѣтшая, затоптанная грязными ногами дорожка, полъ прихожей былъ затянутъ старой засаленной клеенкой; въ довѣршеніе ко всѣмъ этимъ прелестямъ, въ ближайшей комнатѣ съ настежь растворенной дверью какой-то джентльменъ (вѣроятно, одинъ изъ полу-свободныхъ, полу-подневольныхъ обитателей квартала) нещадно курилъ свою трубку, хотя было еще раннее утро, а черезъ другую открытую дверь виднѣлась фигура хозяйки, старательно смазывавшей скипидаромъ изломанную деревянную кровать, которой, по всей вѣроятности, предназначалось служить ложемъ новому жильцу, имѣвшему счастье попасть сюда на квартиру.
У Николая было достаточно времени для этихъ наблюденій, пока мальчуганъ, служившій у жильцовъ на посылкахъ и только-что вернувшійся домой, нагруженный покупками, прогремѣлъ по черной лѣстницѣ въ кухню, откуда глухо, точно изъ погреба, раздался его голосъ, вызывавшій служанку миссъ Брэй. Минуту спустя служанка появилась въ прихожей. Николай освѣдомился у нея, дома ли молодая леди,-- вопросъ весьма естественный, но который тѣмъ не менѣе повергъ вопрошавшаго въ величайшее смущеніе и былъ сдѣланъ дрожащимъ отъ волненія голосомъ. Дѣвушка вмѣсто отвѣта попросила его слѣдовать за собою.
Николай поднялся за нею во второй этажъ и очутился въ небольшой комнатѣ, выходившей на улицу, гдѣ у окна, за небольшимъ столомъ съ разбросанными на немъ рисовальными принадлежностями, сидѣла прелестная молодая дѣвушка, такъ сильно занимавшая его мысли. Теперь, когда онъ зналъ ея исторію, она показалась ему вдвое прекраснѣе, чѣмъ прежде.