-- Не думаю, а увѣренъ,-- отвѣтилъ Ральфъ.-- Теперь онъ будетъ стараться обмануть не только насъ, но и себя самого. Будетъ себя убѣждать, что онъ дѣйствуетъ для ея пользы, а не для собственной выгоды, и въ своей новой роли добродѣтельнаго отца будетъ такъ заботливъ и нѣженъ, что даже дочь не узнаетъ его. Я даже сегодня замѣтилъ у нея на глазахъ слезы, такъ она была тронута его заботой и лаской. Скоро, скоро этимъ глазкамъ придется проливать ручьи слезъ, только совершенно по другой причинѣ. Да, теперь, я увѣренъ, мы можемъ совершенно спокойно ждать недѣлю.
ГЛАВА XLVIII.
Бенефисъ мистера Винцента Кромльса и рѣшительно послѣднее появленіе его на сценѣ.
Съ стѣсненнымъ сердцемъ, удрученный невеселыми думами, направлялся Николай въ контору братьевъ Чирибль. Напрасныя надежды, которыми онъ себя тѣшилъ, пріятныя мечты, поглощавшія его душу и имѣвшія своимъ постояннымъ предметомъ милый образъ Мадлены Брэй,-- все разлетѣлось, какъ дымъ, не оставивъ и слѣдовъ прежней блестящей иллюзіи.
Заподозрить, что разоблаченіе тайны, окружавшей для него Мадлену Брэй до сихъ поръ, охладило пылъ Николая и погасило пламя его любви, значило бы незаслуженно оскорбить его честную натуру и показать незнаніе его благороднаго характера. Если раньше онъ питалъ къ ней тѣ чувства, которыя естественно зарождаются у молодого человѣка подъ вліяніемъ красоты, то теперь онъ испытывалъ нѣчто несравненно болѣе глубокое и сильное. Но преклоненіе передъ ея чистой и невинной душой, уваженіе къ ея одиночеству и безпомощности, естественное сочувствіе страданіямъ молодой и прекрасной дѣвушки и удивленіе передъ такимъ возвышеннымъ и благороднымъ характеромъ, ставили Мадлену Брэй въ его глазахъ недосягаемо высоко; любовь его росла, усиливая его терзанія, ибо все, казалось, говорило ему, что эта любовь безнадежна.
"Я сдержу свое слово и исполню все, что обѣщалъ,-- сказалъ себѣ съ твердостью Николай.-- Мое порученіе довольно необыкновеннаго свойства, но я исполню свою двойную обязанность съ безукоризненной аккуратностью. Я долженъ отодвинуть на задній планъ свои сокровенныя чувства, я долженъ принести себя въ жертву".
Но эти "сокровенныя чувства" тѣмъ не менѣе давали и себѣ знать, и Николай, самъ того не сознавая, поощрялъ ихъ и раздувалъ.
Онъ разсудилъ (если только въ этомъ состояніи онъ могъ разсуждать), что пострадаетъ только его личное спокойствіе, если, повинуясь долгу, онъ сохранитъ эти чувства про себя, и что онъ по меньшей мѣрѣ въ правѣ лелѣять ихъ, вознаграждая себя этимъ за свое самоотверженіе.
Такія мысли, въ соединеніи съ тѣмъ, что онъ пережилъ въ это утро, и съ ожиданіемъ близкаго свиданія, дѣлали его печальнымъ и разсѣяннымъ. Тимъ Линкинвотеръ, обезпокоенный его унылымъ настроеніемъ, заподозрилъ даже, не сдѣлалъ ли онъ какой-нибудь ошибки въ книгахъ, которая бременитъ его душу, и заклиналъ его ради всего святого лучше признаться чистосердечно и исправить свой промахъ, хотя бы пришлось и подчистить, чѣмъ отравлять себѣ жизнь тяжелыми и горькими упреками совѣсти.
Но на всѣ эти дружескія увѣщанія Тима Линкинвотера, къ которымъ присоединился и мистеръ Фрэнкъ, не менѣе искренно желавшій успокоить совѣсть Николая, молодой человѣкъ увѣрялъ, что никогда въ жизни ему не было такъ весело, какъ сегодня. Однако, это не мѣшало ему въ теченіе всего дня и въ особенности вечеромъ возвращаться мысленно все къ тому же вопросу, обдумывать его со всѣхъ сторонъ и приходить къ тѣмъ заключеніямъ.