-- Надѣюсь, по крайней мѣрѣ,-- посыпала мистриссъ Никкльби,--что всѣ эти странности не могутъ служить предвѣстниками спячки, какъ это случилось со Спящей Дѣвой изъ Тетбсри, съ Кокъ-Лэнскимъ Призракомъ и другими фантастическими существами въ томъ же родѣ... А знаете, одинъ изъ этихъ господъ несомнѣнно имѣлъ какое-то отношеніе къ нашей семьѣ. Я только всегда забываю (непремѣнно надо будетъ перечесть старыя письма), кто изъ нихъ двоихъ Кокъ-Лэнскій ли Призракъ учился съ моимъ прадѣдомъ въ одной школѣ, или Спящая Дѣва изъ Татбери съ моей прабабушкой? Да вы, вѣроятно, знаете это преданіе, миссъ Ла-Криви? Не помните ли,-- кто изъ нихъ не хотѣ ль слушать увѣщаній священника: Спящая Дѣва изъ Тетбери, или Кокъ-Лэнскій Призракъ?
-- Кажется, Кокъ-Лэнскій Призракъ.
-- Такъ, такъ, теперь помню!-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Значитъ его-то товарищемъ по школѣ и былъ мой прадѣдъ. И еще -- теперь я отлично это припоминаю,-- учителемъ у нихъ былъ диссентеръ; этому обстоятельству, вѣроятно, и слѣдуетъ приписать позднѣйшій неприличный поступокъ Кокъ-Лэнскаго Призрака со священникомъ. Еще бы! Подумать только: быть воспитателемъ призрака!.. Мнѣ кажется...
Но дальнѣйшія разсужденія почтенной леди на эту благодарную тему были прерваны появленіемъ Тима и мистера Фрэнка, при видѣ которыхъ она забыла не только призраковъ, но и все на свѣтѣ, кромѣ своихъ обязанностей любезной хозяйки.
-- Какая жалость, что Николая нѣтъ дома,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Зато ужъ ты, Кетъ, душа моя, должна быть любезна за двоихъ: и за себя, и за Николая.
-- Если мнѣ дозволено будетъ выразить мое мнѣніе, то я скажу, что миссъ Никкльби лучше всего оставаться самою собой,-- замѣтилъ Фрэнкъ.
-- Во всякомъ случаѣ она должна упросить васъ посидѣть подольше,-- сказала мистриссъ Никкльби.-- Мистеръ Линкинвотеръ рѣшительно обьявилъ, что зашелъ на минутку, но вамъ я положительно не могу позволить такъ рано уйти. Николай былъ бы просто въ отчаяніи. Что же ты, Кетъ, душа моя? Или забыла свои обязанности хозяйки!
Повинуясь весьма выразительнымъ кивкамъ и подмигиваньямъ своей матери, Кетъ въ свою очередь стала просить гостей остаться. Но странная вещь, она обращалась исключительно къ Тиму Линкинвотеру и при этомъ была такъ смущена и такъ раскраснѣлась (хотя волненіе и румянецъ очень къ ней шли), что это замѣтила даже мистриссъ Никкльби. На счастье Кетъ, ея почтенная маменька не отличалась способностью задумываться надъ чѣмъ бы то ни было, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда она могла тутъ же во всеуслышаніе подѣлиться съ кѣмъ-нибудь своими наблюденіями; такъ и теперь она приписала смущеніе дочери тому обстоятельству, что гости застали ее не "въ парадѣ", какъ она выразилась, хотя въ то же время не могла не сознаться съ материнской гордостью, что простенькое домашнее платье было удивительно къ лицу ея Кетъ и что никогда, кажется, она еще не была такою хорошенькой, какъ сегодня. Объяснивъ себѣ такимъ образомъ странное поведеніе молодой дѣвушки относительно гостей, мистриссъ Никкльби совершенно успокоилась и осталась въ полномъ восторгѣ отъ своей наблюдательности и прозорливости.
Между тѣмъ Николай не приходилъ, не показывался и Смайкъ. Но, если говорить правду, ни то, ни другое не мѣшало маленькому обществу быть въ самомъ пріятномъ расположеніи духа. Миссъ ла-Криви весело болтала съ Тимомъ, который въ этотъ вечеръ былъ въ особенномъ ударѣ: шутилъ, острилъ и даже ухаживалъ за дамами. Маленькая миссъ Да-Криви не уступала ему въ остроуміи и до тѣхъ поръ приставала къ нему, увѣряя, что онъ навѣки останется старымъ холостякомъ, пока Тимъ не объявилъ, что это зависитъ не отъ него и что онъ хоть сейчасъ готовъ жениться, если найдется подходящая невѣста, которая согласится за него выйти. Тогда миссъ Ла-Криви начала сватать ему одну свою знакомую, которая, по ея словамъ, была бы для него вполнѣ подходящей женой и у которой къ тому же былъ порядочный капиталецъ. Но это послѣднее обстоятельство не произвело, повидимому, на Тима ни малѣйшаго впечатлѣнія. По крайней мѣрѣ, онъ сказалъ, что не ищетъ приданаго и что для него гораздо важнѣе характеръ и душевныя качества его будущей благовѣрной, такъ какъ при его умѣренныхъ требованіяхъ, у него съ избыткомъ хватитъ и для него, и для жены того, что онъ имѣетъ. Это признаніе, доказывавшее безкорыстіе и благородство понятій мистера Тима, было встрѣчено самымъ искреннимъ восторгомъ какъ со стороны миссъ Ла-Криви, такъ и со стороны мистриссъ Никкльби, и Тимъ, вдохновившійся похвалами дамъ, высказалъ много другихъ своихъ взглядовъ, удостоившихся столь же лестнаго одобренія со стороны его собесѣдницъ. Въ этомъ шутливомъ разговорѣ слышалось что-то серьезное, хоть онъ и сопровождался остротами и самыми веселыми взрывами смѣха.
Между тѣмъ Кетъ, всегда такая веселая и живая, была въ этотъ вечеръ какъ-то необыкновенно молчалива (можетъ быть, потому, что Тимъ и миссъ Ла-Криви взапуски болтали между собой и никому не давали вставить слова). Не принимая участія въ общемъ разговорѣ, молодая дѣвушка сидѣла въ сторонкѣ у окна, любуясь сгущавшимися сумерками лѣтняго вечера. Впрочемъ, красота вечера привлекала, казалось, и Фрэнка нисколько не меньше, чѣмъ Кетъ. Сперва онъ видимо томился, не зная, куда бы ему пристроиться, и, наконецъ, усѣлся, рядомъ съ ней. Несомнѣнно, есть много вещей, о которыхъ пріятно поболтать въ мягкомъ сумракѣ тихаго лѣтняго вечера: несомнѣнно и то, что въ такихъ случаяхъ легче всего говорится вполголоса, потому что малѣйшій звукъ, рѣзкій возгласъ, громко сказанное слово способны нарушить очарованіе этихъ чудныхъ минутъ. Разговоръ часто прерывается молчаніемъ; одно, два слова, и опять замолчали... Восхитительное, краснорѣчивое молчаніе, во время котораго головка отворачивается въ сторону, глаза опускаются; часы летятъ, какъ минуты; непріятно даже подумать о томъ, что вотъ сейчасъ въ комнату внесутъ свѣчи. И все это подъ вліяніемъ -- исключительно подъ вліяніемъ лѣтнихъ сумерекъ, какъ о томъ можетъ засвидѣтельствовать всякій, основываясь на собственномъ опытѣ. Итакъ, у мистриссъ Никкльби не было ни малѣйшаго основанія удивляться, когда подали свѣчи, что Кетъ была принуждена не только отвернуться отъ свѣта, но даже выйти изъ комнаты. Извѣстно, что послѣ долгаго пребываніи въ темнотѣ свѣтъ больно рѣжетъ глаза; слѣдовательно и въ данномъ случаѣ ничего не могло быть естественнѣе такого результата. Спросите молодежь: всякій молодой человѣкъ вамъ скажетъ, что такія явленія совершенно въ порядкѣ вещей. Да и старики знаютъ это; бѣда только въ томъ, что подъ старость люди многое забываютъ.