Должно быть въ этотъ день почтенной леди такъ ужъ суждено было всему изумляться. Изумленіе ея было поистинѣ безпредѣльно, когда за ужиномъ у Кетъ не оказалось ни малѣйшаго аппетита. Сущность этого открытія заключала въ себѣ столь устрашающіе симптомы, что неизвѣстно, къ какимъ ораторскимъ пріемамъ прибѣгла бы мистриссъ Никкльби для выраженія своихъ опасеній, если бы всеобщее вниманіе не было привлечено въ эту минуту какимъ-то страннымъ, необъяснимымъ шорохомъ, доносившимся, по увѣренію блѣдной дрожащей отъ страха служанки, изъ каминной трубы сосѣдней комнаты, въ чемъ, впрочемъ вскорѣ убѣдились и всѣ присутствующіе.
Когда окончательно былъ установленъ тотъ фактъ, что странные звуки -- какъ ни казалось это неправдоподобно,-- выходили дѣйствительно изъ трубы и притомъ имѣли такой характеръ, какъ будто кто-то тамъ не то карабкался, не то царапался, не то скребся, Фрэнкъ Чирибль схватилъ свѣчу, а Тимъ Линкинвотеръ вооружился щипцами, и оба собирались уже броситься на розыски таинственной причины непонятнаго феномена, когда мистриссъ Никкльби, каждую минуту готовая упасть въ обморокъ, объявила, что она ни въ какомъ случаѣ не останется одна въ комнатѣ безъ мужчинъ. Послѣ довольно продолжительныхъ препирательствъ было рѣшено отправиться на розыски всей компаніей, причемъ миссъ Ла-Криви должна была остаться сторожить служанку, такъ какъ та заявила, что боится идти, потому что страдала въ дѣтствѣ нервными припадками. Миссъ Ла-Криви взялась, въ случаѣ нужды, принять всѣ необходимыя медицинскія мѣры и если ничто не поможетъ, кликнуть на помощь.
Еще у дверей таинственной комнаты всѣ были поражены неожиданно раздавшимся пѣніемъ. Не могло быть никакого сомнѣнія, что въ каминѣ поетъ человѣкъ и даже съ большимъ выраженіемъ, хотя грустный мотивъ извѣстнаго въ то время романса: "Сгубили меня твои очи!" доносился такъ глухо, точно невидимый пѣвецъ распѣвалъ, по крайней мѣрѣ, подъ полдюжиной толстыхъ перинъ. Войти въ комнату было дѣломъ одной минуты. Но каково же было изумленіе вошедшихъ, когда они увидѣли упирающіяся въ каминную рѣшетку ноги таинственнаго незнакомца, причемъ несчастный дѣлалъ, казалось, невѣроятныя усилія, чтобы вслѣдъ за ногами высвободить и остальныя части своего тѣла.
Это необычайное зрѣлище на время совершенно парализовало энергію мистера Тима; но въ слѣдующій моментъ онъ ринулся къ камину и, ущипнувъ раза два незнакомца за икры щипцами -- впрочемъ, безъ всякаго видимаго результата -- принялся щелкать половинками своего оружія, словно готовясь къ новой, болѣе рѣшительной аттакѣ.
-- Вѣроятно, это какой-нибудь пьяный,-- сказалъ Фрэнкъ,-- потому что воръ, конечно, не стать бы такъ громко докладывать о себѣ.
Съ этими словами онъ приподнялъ свѣчу, чтобы лучше разсмотрѣть таинственные ноги, и уже собирался ухватиться за нихъ и безъ дальнѣйшихъ церемоній извлечь изъ трубы и самого невидимку, какъ вдругъ мистриссъ Никкльби, всплеснувъ руками, испустила пронзительный возгласъ не то ужаса, не то изумленія, и затѣмъ пожелала узнать, не обманываетъ ли ее зрѣніе, или она дѣйствительно видитъ на таинственныхъ ногахъ сѣрые шерстяные чулки и оторочки коротенькихъ брюкъ.
-- Да, безъ сомнѣнія, брюки на немъ очень короткія,-- сказалъ Фрэнкъ, вглядываясь пристальнѣе въ торчавшія изъ камина ноги,-- и чулки дѣйствительно шерстяные и сѣрые. Развѣ вы его знаете, мэмъ?
-- Кетъ, душа моя,-- сказала мистриссъ Никкльби ослабѣвшимъ голосомъ и опустившись на стулъ съ такимъ видомъ отчаянной рѣшимости, который говорилъ яснѣе всякихъ словъ, что, въ виду столь критическихъ обстоятельствъ, она не можетъ дольше скрываться.-- Кетъ, душа моя, объясни имъ, въ чемъ дѣло. Ты знаешь, милочка, что я никогда не поощряла его, что я никогда не подавала ему надежды, ни малѣйшей надежды. Правда, онъ всегда былъ учтивъ, чрезвычайно учтивъ, ты свидѣтельница. Тѣмъ не менѣе, если мнѣ въ собственномъ моемъ саду будутъ то и дѣло попадаться подъ ноги разныя овощи и плоды, которыхъ я не знаю даже и по названію, если джентльмены начнутъ лазить черезъ трубы ко мнѣ въ домъ, я не знаю, право, не знаю, что остается мнѣ дѣлать. Все это въ высшей степени непріятно! Никогда въ жизни я не подвергалась подобнымъ преслѣдованіямъ, никогда, даже когда твои бѣдный отецъ былъ моимъ женихомъ, хотя въ то время это было бы гораздо естественнѣе и понятнѣе. Впрочемъ, помню я одинъ случай, когда я была въ твоихъ лѣтахъ, одинъ молодой джентльменъ, нашъ сосѣдъ по мѣсту въ церкви, имѣлъ обыкновеніе каждое воскресенье во время службы вырѣзывать на передней скамьѣ крупнѣйшими буквами мое имя. Понятно, это могло только льстить моему самолюбію; но все-таки это тоже была своего рода дерзость, такъ какъ скамья стояла на самомъ видномъ мѣстѣ, и молодого джентльмена постоянно ловили на этомъ занятіи и не разъ выводили изъ церкви. Но, само собою разумѣется, это было ничто въ сравненіи съ тѣмъ затруднительнымъ положеніемъ, въ которое, я поставлена въ настоящую минуту. Теперешній казусъ въ двадцать разъ хуже. Ахъ, Кетъ,-- закончила мистриссъ Никкльби свою рѣчь, обливаясь слезами,-- право, мнѣ кажется, я лучше хотѣла бы быть уродомъ, страшилищемъ, чѣмъ подвергаться подобнымъ непріятностямъ!
Фрэнкъ Чирибль и Тимъ Линкинвотеръ въ невыразимомъ удивленіи уставились сперва другъ на друга, потомъ на Кетъ, которая и сама чувствовала, что объясненіе необходимо, но была не въ состояніи вымолвить слово, потому что все еще не могла придти въ себя сперва отъ испуга при видѣ появленія неизвѣстно кому принадлежащихъ, болтающихся въ воздухѣ ногъ, затѣмъ отъ страха за ихъ владѣльца, рисковавшаго задохнуться въ трубѣ. Къ тому же она не на шутку опасалась, чтобы разъясненіе этого таинственнаго происшествія не поставило ея мать въ слишкомъ комическое положеніе.
-- Ахъ, сколько онъ мнѣ причинилъ огорченій, вы не повѣрите!-- продолжала мистриссъ Никкльби, утирая глаза.-- Но, умоляю васъ, заклинаю всѣмъ святымъ, пощадите его! Слышите, чтобы ни одинъ волосъ не упалъ съ его головы!