-- Одурачитъ меня!-- воскликнулъ Артуръ.-- Какъ бы не такъ! Повѣрь мнѣ, Пегъ, я не допущу, чтобы меня дурачила какая-нибудь хорошенькая мордашка.. Нѣтъ, нѣтъ, ни даже такая старая вѣдьма, какъ вы, миссъ Слайдерскъю,-- добавилъ онъ вполголоса.
-- Что это вы тамъ бормочете себѣ подъ носъ?-- сказала Пегъ.-- Знаю я, ужъ навѣрно что-нибудь на мой счеть.
-- Вотъ чертовка!-- пробормоталъ Граіідъ и потомъ прокричалъ, любезно осклабившись:-- Я только говорю, что вполнѣ на тебя полагаюсь!
-- И отлично дѣлаете, хозяинъ. Положитесь на меня и можете быть покойны,-- отвѣтила Пегъ одобрительно.
"Какъ бы не такъ, миссъ Пегъ Слайдерскью! Положись я только на васъ, такъ вы бы живо выпустили меня въ трубу", подумалъ Артуръ Грайдъ.
Но онъ это только подумалъ, причемъ постарался какъ можно плотнѣе сжать губы, опасаясь, чтобы какое-нибудь невольное движеніе мускуловъ рта не выдало его мыслей, потому что ему казалось иногда, что старуха положительно ихъ читаетъ. Затѣмъ съ самой любезной улыбкой и насколько могъ громче онъ сказалъ:
-- Это платье еще придется немного подштопать, Пегъ, и я думаю лучше было бы шелкомъ. Купи моточекъ. Да пришей новыя пуговицы... Знаешь что, Пегъ, эта идея, я думаю, и тебѣ придется по вкусу: почисти-ка, то старое блестящее ожерелье, что спрятано у меня наверху; я подарю его ей въ день нашей свадьбы, потому что, видишь ли, я ей еще ничего не дарилъ, а дѣвушки любить подарки. Я самъ его надѣну на ея прелестную шейку, а на другой день опять отберу. Хе-хе-хе! Такъ-таки просто возьму, запру подъ замокъ, и дѣлу конецъ. Кто же изъ насъ двоихъ останется въ дуракахъ? Ну-ка, Пегъ, говори: кто по твоему? Хе-хе-хе!
Повидимому, этотъ планъ привелъ миссъ Слайдерскью въ полный восторгъ; по крайней мѣрѣ, она выразила свое удовольствіе лукавыми подмигиваніями и самыми нелѣпыми тѣлодвиженіями, которыя, однако же, ничего не прибавили къ ея очаровательной красотѣ. Съ радостнымъ хихиканьемъ заковыляла она къ выходу, но, какъ только очутилась за дверью, лицо ея исказилось злобной гримасой; когда же она стала медленно взбираться по лѣстницѣ, останавливаясь чуть не на каждой ступенькѣ, чтобы передохнуть, изъ ея беззубаго рта посыпался цѣлый градъ ругательствъ по адресу будущей мистриссъ Грайдъ.
-- Право, мнѣ кажется иногда, что она вѣдьма,-- сказалъ Грайдъ, когда снова остался одинъ.-- Но у ней есть два неоцѣненныхъ достоинства: во-первыхъ, она глуха, какъ тетеря, во-вторыхъ, почти ничего не ѣстъ; слѣдовательно, содержаніе ея почти ничего не стоитъ, и подслушать она ничего не можетъ, хоть бы и хотѣла. Да, въ качествѣ экономки она положительно кладъ, хотя бы ужъ потому, что и вся-то ей цѣна мѣдный грошъ.
Воздавъ должную дань достоинствамъ своей экономки въ столь остроумныхъ выраженіяхъ, Грайдъ снова принялся напѣвать свою пѣсенку и рыться въ тряпьѣ. Покончивъ съ выборомъ второй пары платья, долженствовавшей, какъ надо полагать, украшать его особу на другой день послѣ свадьбы, онъ тщательно сложилъ обратно въ шкапъ всю груду тряпья, хранившагося тамъ въ покоѣ долгіе годы.