Во всякое другое время эта дорога несомнѣнно привела бы его въ какую-нибудь дешевую таверну или кабачокъ, потому что такова была его дорога въ буквальномъ смыслѣ этого слова. Но въ настоящую минуту мистеръ Ногсъ былъ настолько огорченъ и потревоженъ, что отказался даже отъ этого утѣшенія; такимъ образомъ, углубившись въ свои грустныя размышленія, онъ направился прямо домой.
Между тѣмъ случилось, что въ этотъ самый день, въ полдень, Морлина Кенвигзъ получила приглашеніе на пикникъ, назначенный на слѣдующій день. Огромное общество съ цѣлыми запасами холодныхъ закусокъ, шримсовъ, пива и грога, собиралось отправиться на пароходѣ отъ Вестминстерскаго моста на островъ Ильпи въ Твикенгемѣ, повеселиться и поплястать на открытомъ воздухѣ подъ звуки странствующаго оркестра, заранѣе приглашеннаго для этой цѣли. Пикникъ устраивалъ одинъ весьма извѣстный танцмейстеръ, онъ же нанялъ и пароходъ къ услугамъ своихъ многочисленныхъ ученицъ и учениковъ, которые, въ свою очередь, чтобы выразить свою благодарность уважаемому учителю, раскупили и роздали своимъ друзьямъ и знакомымъ небесно-голубые билеты, дававшіе ихъ счастливымъ обладателямъ право принять участіе въ предстоящемъ весельѣ. Одинъ изъ такихъ-то именно небесно-голубыхъ билетовъ и былъ въ это утро предложенъ мистриссъ Кенгвигзъ знакомой сосѣдкой, весьма чванной особой, вмѣстѣ съ приглашеніемъ захватить съ собою своихъ дочерей. Вотъ почему въ этотъ злополучный день мистриссъ Кенвигзъ, которая весьма основательно полагала свою фамильную честь въ томъ, чтобы, несмотря на неожиданность приглашенія, миссъ Морлина могла явиться на праздникъ во всемъ своемъ великолѣпіи, и которая, къ тому же, задалась цѣлью во что бы то ни стало доказать, во-первыхъ, этому важному танцмейстеру, что на свѣтѣ не онъ одинъ учитъ танцамъ, а что кромѣ него есть и другіе учителя, и, во-вторыхъ, всѣмъ, получившимъ приглашеніе, матерямъ и отцамъ, что не у нихъ однихъ благовоспитанныя дѣти, а что есть и другія, воспитанныя нисколько не хуже,-- вотъ почему, повторяемъ, мистриссъ Кенвигзъ въ этотъ злополучный день, подъ тяжестью столь неожиданно обрушившихся на нее хлопотъ, уже не разъ падала въ обморокъ, но, поддерживаемая твердой рѣшимостью отстоять свою фамильную честь или умереть, работала, не покладая рукъ, съ утра до той самой минуты, когда Ньюмэнъ Ногсъ вернулся домой.
Но тутъ достойную матрону постигла большая непріятность. Углубившись въ плойку и глаженье, въ оборки и рюши (съ небольшими перерывами для неизбѣжныхъ въ такихъ случаяхъ обмороковъ и для того, чтобы придти въ себя и оправиться), мистриссъ Кенвигзъ какъ-то совершенно упустила изъ виду, что бѣлобрысые вихры миссъ Морлины выросли и торчали во всѣ стороны щеткой. Взглянувъ на нее и убѣдившись, что если голова ея дочери не побываетъ въ рукахъ искуснаго парикмахера, миссъ Морлина можетъ не только не восторжествовать надъ дочерьми прочихъ родителей, но окончательно посрамитъ семейную честь, мистриссъ Кенвигзъ пришла въ полное отчаяніе, такъ какъ парикмахеръ жилъ за три улицы, и, чтобы добраться къ нему, надо было пройти восемь весьма опасныхъ перекрестковъ, а слѣдовательно нечего было и думать пускать Морлину одну, даже въ томъ случаѣ, если бы дѣвочкѣ не было предосудительно ходить по улицамъ одной, въ чемъ мистриссъ Кенвигзъ сильно сомнѣвалась. Между тѣмъ мистеръ Кенвигзъ еще не вернулся со службы, и послать Морлину было рѣшительно не съ кѣмъ. Придя къ этому печальному выводу, мистриссъ Кенвигзъ совсѣмъ растерялась и, въ полномъ недоумѣніи, чѣмъ помочь горю, прежде всего отшлепала миссъ Морлину, какъ главную причину своего огорченія, а затѣмъ уже залилась слезами.
-- Безсовѣстная, неблагодарная дѣвчонка!-- восклицала мистриссъ Кенвигзъ.-- И это за все, что я сегодня для тебя сдѣлала!
-- Но чѣмъ же я-то виновата, мама, что они растутъ?-- отвѣтила Морлина, въ свою очередь заливаясь слезами.
-- Замолчи, сейчасъ замолчи, дрянная дѣвчонка!-- сказала мистриссъ Кенвигзъ.-- Не раздражай меня, по крайней мѣрѣ. Можетъ быть, я бы еще и рѣшилась отпустить тебя къ парикмахеру, да вѣдь знаю я тебя: ты сейчасъ улизнешь къ Лаурѣ Чопкинсъ (эта была дочь чванной сосѣдки) и все ей разболтаешь про свои завтрашній нарядъ. У тебя нѣтъ ни капельки самолюбія, и тебѣ ничего нельзя довѣрить, просто хоть не спускай тебя съ глазъ...
Высказавъ столь неутѣшительное мнѣніе о характерѣ своей дочери, мистриссъ Кенвигзъ опять зарыдала и объявила, что она несчастнѣйшая женщина въ мірѣ. Тутъ ужъ и Морлина принялась голосить взапуски съ матерью, такъ что составился весьма трогательный дуэтъ.
Вотъ въ какомъ положеніи были дѣла, когда за дверью послышались шаги Ньюмэна Ногса, взбиравшагося по лѣстницѣ къ себѣ наверхъ. Едва эти шаги коснулись слуха любящей матери, какъ въ душѣ ея воскресла надежда. Поспѣшно уничтоживъ на своемъ лицѣ слѣды недавняго волненія (насколько ихъ можно было уничтожитъ въ такой короткій срокъ), мистриссъ Кенвигзъ бросилась навстрѣчу Ньюмэну и, объяснивъ ему свое затрудненіе, попросила свести Морлину въ парикмахерскую.
-- Я ни за что не стала бы васъ объ этомъ просить, мистеръ Ногсъ,--сказала бѣдная мать,-- если бы не знала, какъ вы добры и услужливы, нѣтъ, ни за что на свѣтѣ! Я слабая женщина, мистеръ Ногсъ, но я никогда не позволила бы себѣ обратиться съ просьбой къ человѣку, отъ котораго рисковала бы получить отказъ, какъ не допустила бы, чтобы мои дѣти были унижены и оскорблены и чтобы неправда и зависть восторжествовали!
Ньюмэнъ былъ слишкомъ добръ по натурѣ, чтобы отказаться исполнить такого рода просьбу, даже безъ всякихъ изліяній со стороны просящаго. Итакъ, не прошло и пяти минутъ, какъ онъ уже конвоировалъ миссъ Морлину въ парикмахерскую.