-- Нѣтъ, Ньюмэнъ, я хочу повидаться съ ней самой,-- отвѣтилъ Николай.-- Это единственное, что могли бы сдѣлать на моемъ мѣстѣ сами братья Чирибль, если бы Богу было угодно, чтобы они были здѣсь въ эту минуту. Я хочу поговорить съ ней, хочу пытаться представить ей въ истинномъ свѣтѣ весь ужасъ этого брака, на который она сама себя обрекаетъ, давая свое согласіе, быть можетъ, необдуманно и слишкомъ поспѣшно. Хочу попытаться уговорить ее, по крайней мѣрѣ, хоть отложить свадьбу. Можетъ быть, ей недостаетъ только добраго совѣта, чтобы опомниться и взять назадъ свое слово, и, какъ знать, можетъ быть, мнѣ-то и суждено удержать ее на краю пропасти, хотя, повидимому, спасти ее нельзя,-- слишкомъ поздно.
-- Отлично, мой мальчикъ!-- одобрительно сказалъ Ньюмэнъ.-- Отлично! Это лучшее, что можно было придумать.
-- И повѣрьте мнѣ, Ньюмэнъ,-- съ жаромъ продолжалъ Николай,-- что въ этомъ случаѣ мною руководятъ не эгоистическія соображенія, не жажда личнаго счастья, а только жалость къ несчастной дѣвушкѣ, негодованіе противъ этихъ злодѣевъ и отвращеніе къ ихъ чудовищному заговору. Будь у меня хоть двадцать соперниковъ и знай я, что она предпочтетъ мнѣ каждаго изъ двадцати, я поступилъ бы точно такъ же.
-- Еще бы, я въ этомъ увѣренъ,-- сказалъ Ньюмэнъ.-- Но куда же вы теперь-то спѣшите?
-- Домой,-- отвѣтилъ Николай.-- Вы идете со мной, или будемъ прощаться?
-- Я бы охотно прошелъ съ вами еще немного, если бы вы шли, какъ ходятъ всѣ люди, а не бѣжали бы, какъ угорѣлый!
-- Простите, Ньюмэнъ,-- съ волненіемъ сказалъ Николай,-- но, право, если я пойду тише, я задохнусь. Завтра я вамъ все разскажу.
Съ этими словами Николай, даже не простившись со своимъ другомъ, ускорилъ шаги и минуту спустя скрылся въ толпѣ.
-- Ахъ, что это за горячка!-- пробормоталъ Ньюмэнъ, глядя ему вслѣдъ.-- Но за это-то я его и люблю. Впрочемъ, въ настоящемъ случаѣ его волненіе иполнѣ извинительно и понятно. Надѣяться! И я еще совѣтовалъ ему надѣяться! Какая ужъ тутъ надежда, когда бѣдняжка попала въ лапы такихъ дьяволовъ, какъ Грайдъ и Ральфъ Никкльби! Надежда перехитрить Ральфа... Ого!..
Этотъ монологъ Ньюмэнъ закончилъ горькимъ смѣхомъ, послѣ чего повернулся и, грустно поникнувъ головой, побрелъ своей дорогой.