Между тѣмъ почтенный джстлъліэнъ съ намыленнымъ подбородкомъ сидѣлъ, меланхолически уткнувшись лицомъ въ стѣну, и, повидимому, не только не замѣтилъ инцидента съ угольщикомъ, но и вообще не замѣчалъ ничего, что вокругъ происходило. Казалось, онъ весь ушелъ въ свои размышленія, и размышленія эти были, должно быть, весьма печальнаго свойства, какъ о томъ свидѣтельствовали вырывавшіеся но временамъ изъ груди его тяжелые вздохи. Примѣрь, говорятъ, заразителенъ. Хозяинъ взялся за щипцы, подмастерье усердно скоблилъ бритвой подбородокъ стараго джентльмена, Ногсъ углубился въ листокъ воскресной газеты, и всѣ трое хранили гробовое молчаніе. Вдругъ пронзительный крикъ Морлины заставилъ Ногса поднять глаза, и каково же было его удивленіе, когда въ почтенной физіономіи повернувшагося къ нимъ стараго джентльмена онъ узналъ черты мистера Лилливика, сборщика водяныхъ пошлинъ.
Да, это былъ несомнѣнно мистеръ Лилливикъ, но Боже, какъ страшно онъ измѣнился! Если на свѣтѣ когда-либо былъ человѣкъ, который считалъ позоромъ для себя явиться въ публикѣ иначе, какъ чисто-на-чисто выбритымъ, причесаннымъ и пріодѣтымъ, этимъ человѣкомъ былъ мистеръ Лилливикъ. Если на свѣтѣ когда-либо былъ человѣкъ, который умѣлъ носить свой санъ сборщика пошлинъ съ такимъ достоинствомъ, словно судьба цѣлаго міра заключалась въ его счетныхъ книгахъ, этимъ человѣкомъ былъ несомнѣнно мистеръ Лилливикъ. И что же это, этотъ самый мистеръ Лилливикъ сидѣлъ здѣсь, въ парикмахерской, съ остатками, по крайней мѣрѣ, двухнедѣльной бороды на намыленномъ подбородкѣ, съ разстегнутымъ воротомъ грязной рубахи, открывавшей чуть не всю его грудь, вмѣсто того, чтобы гордо подпирать его подбородокъ, сидѣль съ такимъ смущеннымъ, сконфуженнымъ и растеряннымъ видомъ, что будь на его мѣстѣ сорокъ человѣкъ несостоятельныхъ домохозяевъ, которымъ мистеръ Лилливикъ, въ качествѣ сборщика, закрылъ бы воду за невзносъ платы, они всѣ вкупѣ не могли бы выразить на своихъ лицахъ того стыда и смущенія, какіе выражало въ эту минуту лицо мистера Лилливика, сборщика водяныхъ пошлинъ.
Ньюмэнъ Ногсъ назвалъ его по имени, и изъ груди мистера Лилливика вырвался вздохъ, который онъ постарался замаскирогать кашлемъ. Но вздохъ такъ и остался вздохомъ,
-- Съ вами что-нибудь приключилось?-- спросилъ Ньюмэнъ Ногсъ.
-- Онъ еще спрашиваетъ, когда источникъ моей жизни изсякъ и на днѣ души осталась лишь тина!-- воскликнулъ мистеръ Лилливикъ патетически.
Не вполнѣ уяснивъ себѣ смыслъ этой рѣчи, но объясняя странный ея стиль близкимъ знакомствомъ мистера Лилливика съ театральнымъ міромъ, Ньюмэнъ собирался уже было задать ему новый вопросъ, но почтенный джентльменъ остановилъ его торжественнымъ мановеніемъ лѣвой руки, а правою въ тоже время не менѣе торжественно пожаль ему руку.
-- Пусть сперва меня выбрѣютъ,-- сказалъ мистеръ Лилливикъ.-- Я буду готовь раньше Морлшіи... Вѣдь это Морлина, если не ошибаюсь?
-- Она самая,-- отвѣтилъ Ньюмэнъ.
-- У Кенвигзовъ, говорятъ, родился еще мальчикъ?-- снова спросилъ мистеръ Лилли винъ.
Ньюмэнъ отвѣчалъ утвердительно.