Между тѣмъ мистеръ Грайдъ, отважившись попристальнѣе вглядѣться въ своего посѣтителя и убѣдившись, что передъ нимъ былъ еще очень молодой человѣкъ весьма привѣтливой наружности, почти совсѣмъ успокоился. Онъ сѣлъ на прежнее мѣсто и, безсвязно пробормотавъ въ извиненіе что-то такое насчетъ воровъ и нападеній, отъ которыхъ ему уже не разъ приходилось защищать свой домъ, что и было причиной его теперешней нервности, попросилъ посѣтителя присѣсть. Но тотъ отказался, что опять замѣтно взволновало хозяина.
-- Господи, Боже мой, да чего же вы, наконецъ, такъ пугаетесь? Ужъ не воображаете ли вы, что я не сажусь, чтобы мнѣ было удобнѣе на васъ напасть?-- сказалъ Николай (это былъ онъ), замѣтивъ испуганный жестъ Грайда.-- Выслушайте меня. Вы женитесь, и на завтра назначена ваша свадьба, не такъ ли?
-- Н-н-нѣтъ,-- прошепталъ Грайдъ.-- Кто вамъ сказалъ? Откуда вы узнали?
-- Это для васъ безразлично; довольно съ васъ того, что и это знаю,-- отвѣтилъ Николай.-- Дѣвушка, которая дала вамъ слово быть вашей женой, васъ ненавидитъ и презираетъ. Одно ваше имя приводитъ ее въ трепетъ. Волкъ и ягненокъ, ястребъ и голубка были бы лучшею парою, чѣмъ вы съ ней. Теперь вы убѣдились, что я все знаю?
Пораженный изумленіемъ, Грайдъ только смотрѣлъ на него, не будучи въ состояніи вымолвить слова.
Николай помолчалъ, но видя, что Артуръ не собирается отвѣчать, продолжалъ:
-- Вы женитесь на ней обманомъ. Я не хочу лгать: я еще не вполнѣ проникъ въ этотъ обманъ, но я навѣрное знаю, что у васъ есть сообщникъ, Ральфъ Никкльби, и что онъ заинтересованъ въ этомъ дѣлѣ, получитъ деньги. Если только человѣческая энергія не пустой звукъ, я разоблачу ваши козни и разоблачу ихъ прежде, чѣмъ вы умрете. Если деньги, ненависть и жажда мести могутъ тутъ что-нибудь сдѣлать, я выслѣжу васъ шагъ за нагомъ, и рано или поздно вы за это мнѣ жестоко поплатитесь. Мы уже напали на слѣдъ. Скоро ли вся ваша подлость всплыветъ наружу, вамъ лучше судить, потому что вамъ извѣстно то, чего мы до сихъ поръ еще не узнали.
Николай снова пріостановился; но Артуръ молчалъ попрежнему, не спуская съ него злобнаго взгляда.
-- Если бы вы были человѣкомъ, въ которомъ я могъ бы надѣяться пробудить чувство человѣколюбія и состраданія,-- продолжалъ Николай,-- я напомнилъ бы вамъ, какъ эта дѣвушка молода и прекрасна, какъ она одинока, безпомощна и невинна, какь самоотверженна по отношенію къ отцу; я напомнилъ бы вамъ, наконецъ, самое главное, то есть то, что считалъ бы для себя главнымъ всякій порядочный человѣкъ, а именно: ея собственное признаніе, что она насъ не любитъ. Но съ такимъ негодяемъ, какъ вы, это все равно ни къ чему бы не послужило; поэтому я становлюсь на ту почву, которая одна-только и можетъ имѣть значеніе въ вашихъ глазахъ, и спрашиваю, сколько чы возьмете отступного? Вспомните опасность, которая вамъ грозитъ. Теперь вы знаете, что въ моихъ рукахъ дѣйствительно есть кое-какія нити и что, слѣдовательно, съ Божьей помощью я въ концѣ концовъ могу васъ вывести на свѣжую воду. Взвѣсьте ожидающія васъ выгоды и тотъ рискъ, которому вы подвергаетесь, и назначьте мнѣ вашу цѣну.
Губы стараго Артура зашевелились, но беззвучно, и, наконецъ, сложились въ гнусную улыбку.