"Наконецъ стерся и самый камень, и былъ замѣненъ другимъ; не одно поколѣніе смѣнилось съ тѣхъ поръ. Время изгладило живыя краски рисунка; но яркій потокъ свѣта по прежнему льется въ окно на забытую могилу, отъ которой не осталось больше и слѣда, и по сей день, показывая путешественнику Іоркскій соборъ, ему указываютъ на старинное окно, которое зовется окномъ "Пяти Сестеръ".
-- Печальная исторіи,-- сказалъ веселый пассажиръ, опоражнивая свои стаканъ.
-- Исторія, взятая изъ жизни, а жизнь вся состоитъ изъ печалей,-- отвѣчалъ разсказчикъ любезно,-- хотя въ голосѣ его звучали торжественныя, грустныя ноты.
-- Конечно, въ каждой картинѣ есть тѣни, но если поближе къ ней присмотрѣться, увидишь и свѣтъ,-- возразилъ на это веселый джентльменъ.-- Вотъ хотя бы и въ вашемъ разсказѣ: вѣдь младшая сестра была веселая дѣвушка.
-- За то какъ рано она умерла!-- замѣтилъ разсказчикъ.
-- Но, можетъ быть, она бы умерла еще раньше, если бы ея жизнь была, не такъ счастлива,-- произнесъ съ чувствомъ веселый джентльменъ.-- И неужели вы думаете, что ея сестры, которыя такъ нѣжно любили ее, были бы менѣе огорчены ея смертью, если бы она была несчастна при жизни? По моему, если что можетъ смягчить первое острое горе тяжелой утраты, такъ это сознаніе, что тотъ, кого мы оплакиваемъ, былъ счастливъ и всѣми любимъ здѣсь, на землѣ, и слѣдовательно приготовился къ иной, болѣе счастливой и чистой жизни. Неужели же солнце свѣтило бы такъ ярко, если бы оно встрѣчало только печальныя лица?
-- Можетъ быть, вы отчасти и правы,-- замѣтилъ разсказчика
-- Можетъ быть!-- воскликнулъ веселый пассажиры -- Да развѣ въ этомъ можно сомнѣваться? Возьмите какое хотите горе, и вы всегда найдете немало связанныхъ съ нимъ отрадныхъ воспоминаній. Конечно, воспоминаніе объ утраченной радости -- тяжелая вещь...
-- И очень,-- перебилъ разсказчика
-- Разумѣется. Воспоминаніе о невозвратно утраченномь счастіи тяжело, но и въ немъ кроется доля какой-то грустной сладости. Къ сожалѣнію, воспоминанія прошлаго всегда связаны для насъ съ чѣмъ-нибудь печальнымъ, съ чѣмъ-нибудь, что мы оплакиваемъ или въ чемъ горько каемся. Но я твердо убѣжденъ, что въ жизни самаго несчастнаго человѣка, если только онъ оглянется назадъ, найдется столько свѣтлыхъ лучей, что я не вѣрю въ возможность существованія такого человѣка (за исключеніемъ вполнѣ отчаявшагося), который согласился бы выпить стаканъ воды изъ Леты, если бы это было въ его власти.