-- Ни единаго!-- перебилъ его Николай.-- А вамъ совѣтую хорошенько запомнить то, что я теперь вамъ скажу. Для васъ все пропало, -- наступилъ конецъ вашему торжеству!
-- Такъ будь же ты проклятъ,-- будь проклятъ и въ этомъ мірѣ, и въ будущемъ!
-- Могутъ ли меня испугать вашъ проклятія? Что значить само благословеніе въ устахъ такого человѣка, какъ вы! Говорю вамъ, что всѣ ваши козни открыты, что всѣ ваши безсовѣстныя продѣлки разоблачены и что возмездіе близко. За каждымъ вашимъ шагомъ слѣдятъ. Я даже могу вамъ сказать, что не далѣе какъ сегодня предпріятіе, въ которое вы вложили десять тысячъ фунтовъ проклятыхъ денегъ, лопнуло и вмѣстѣ съ нимъ пропали эти деньги.
-- Ты лжешь!-- крикнулъ Ральфъ, въ ужасѣ отступая.
-- Нѣтъ, не лгу, и вы скоро въ этомъ убѣдитесь. Больше я не стану терять съ вами словъ. Посторонитесь! Кетъ, ступай первая. А вы не смѣйте тронуть пальцемъ ни ея, ни меня, ни этой женщины. Пропустите насъ!
Трудно было сказать, умышленно или случайно, въ своемъ замѣшательствѣ, Артуръ Грайдъ загородилъ имъ дорогу; но въ слѣдующую минуту Николай съ такою силою отшвырнулъ его въ сторону, что онъ перелетѣлъ черезъ всю комнату и, ударившись о противоположную стѣну, растянулся пластомъ на полу. Тогда Николай, снова поднявъ на руки все еще безчувственную Мадлену, безпрепятственно вышелъ изъ комнаты: никто не сдѣлалъ больше ни одного движенія, чтобы остановить его. Въ своемъ возбужденіи онъ снесъ Мадлену внизъ, какъ перышко, даже не почувствовавъ ея тяжести, и, растолкавъ толпу, привлеченную къ дверямъ дома слухами о случившемся, съ рукъ на руки передалъ ее Кетъ и служанкѣ, ожидавшимъ его въ каретѣ. Затѣмъ онъ вскочилъ на козлы, и кэбъ покатился.
ГЛАВА LV,
повѣствующая о семейныхъ дѣлахъ, заботахъ, надеждахъ, разочарованіяхъ и огорченіяхъ.
Несмотря на то, что Кетъ съ Николаемъ давно посвятили мистриссъ Никкльби во всѣ подробности исторіи Мадлены Брэй, насколько эти подробности были извѣстны имъ самимъ, несмотря на то, что они объяснили ей весьма обстоятельно, какая огромная отвѣтственность лежитъ на Николаѣ во всемъ этомъ дѣлѣ, и даже предупредили ее, что ей, можетъ быть, придется пріютить на нѣкоторое время молодую дѣвушку у себя (хотя возможность такого исхода была весьма гадательна), почтенная дама съ первой минуты какъ ей повѣдали тайну, и до конца пребывала въ самомъ несговорчивомъ, раздражительномъ настроеніи духа, не только не поддававшемся никакимъ увѣщаніямъ и доводамъ, но ухудшавшемся съ каждымъ новымъ разговоромъ объ этомъ предметѣ.
-- Ахъ, Боже мой, Кетъ,-- возражала на всѣ доводы достойная леди,-- если ужъ братья Чирибль до такой степени возстаютъ противъ этого брака, то почему бы имъ не подать просьбы лорду-канцлеру о заступничествѣ? Почему не обратиться къ покровительству закона? Въ крайнемъ случаѣ можно было бы даже, для безопасности, помѣстить ее временно во Флитской тюрьмѣ. Мнѣ попадались въ газетахъ сотни подобныхъ примѣровъ. Или, если они дѣйствительно такъ ее любятъ, какъ говоритъ Николай, отчего бы имъ самимъ не жениться на ней, то есть, конечно, одному, а не обоимъ за-разъ? Наконецъ, даже предположивъ, что сами они не хотятъ на ней жениться, можно вѣдь и безъ этого обойтись. Во всякомъ случаѣ меня удивляетъ одно: съ какой стати Николай долженъ разыгрывать во всей этой исторіи роль какого-то дурака Донъ-Кихота?