-- Я узналъ бы его всегда и вездѣ,-- отвѣчалъ Смайкъ.-- Теперь онъ стоялъ, опираясь на палку, и смотрѣлъ на меня точь-въ-точь такъ же, какъ и въ тотъ вечеръ, когда онъ навѣки запечатлѣлся у меня въ памяти. Его платье, насколько я могъ замѣтить, было въ лохмотьяхъ и все покрыто пылью, и какъ только я его увидѣлъ, мнѣ вспомнилась и та ночь, и его лицо, когда онъ уходилъ, оставляя меня въ школѣ, и та комната, и всѣ, кто въ ней былъ. Я разомъ все вспомнилъ, точно это было вчера. Когда онъ увидѣлъ, что и я его узналъ, онъ тоже, кажется, испугался. Я видѣлъ, какъ онъ вздрогнулъ и побѣжалъ. Не было дня, чтобы я не думалъ о немъ; не было ночи, чтобы я не видѣлъ его во снѣ; такимъ онъ являлся мнѣ, когда я былъ крошкой; такимъ я видѣлъ его всегда; такимъ же видѣлъ и сегодня.
Николай всячески старался убѣдить Смайка, что все это было лишь обманомъ его воображенія, приводя въ доказательство тотъ фактъ, что человѣкъ, котораго онъ видѣлъ или думалъ, что видѣлъ сегодня, былъ какъ двѣ капли воды похожъ на того, которымъ онъ всегда грезилъ во снѣ; но всѣ старанія разубѣдить его были тщетны. Наконецъ Николаю удалось уговорить его остаться на нѣсколько минутъ съ хозяевами фермы, пока самъ онъ сбѣгаетъ навести справки, не встрѣчалъ ли кто-нибудь незнакомца. Николай заглянулъ за дерево, обыскалъ весь садъ, каждую лощинку, каждаго канавку по сосѣдству, гдѣ только могъ спрятаться человѣкъ, но всѣ его поиски были напрасны. Придя къ заключенію, что его первоначальная догадка была, по всей вѣроятности, справедлива, онъ вернулся и употребилъ всѣ усилія, чтобы успокоить Смайка, что ему, наконецъ, до нѣкоторой степени и удалось. Но убѣдить бѣднягу, что видѣніе было плодомъ его фантазіи, не было никакой возможности; попрежнему онъ стоялъ на своемъ, что онъ видѣлъ собственными глазами живого человѣка и никому не повѣритъ, что это было не такъ.
Съ этого дня Николай убѣдился, что всякая надежда потеряна и что его бѣдный другъ, раздѣлявшій съ нимъ всѣ его невзгоды и радости, уходитъ отъ него навсегда. Смайкь не страдалъ; онъ угасалъ тихо, безъ борьбы и протеста. Онъ слабѣлъ съ каждымъ часомъ; теперь даже голосъ его былъ такъ слабъ, что часто было трудно разслышать слова. Жизнь въ немъ изсякала на глазъ, и Николай понималъ, что рѣшительная минута близка.
Былъ тихій, ясный осенній день; кругомъ царила полная тишина; мягкій воздухъ вливался въ открытыя окна; не было слышно ни звука, кромѣ слабаго шелеста листьевъ. Николай сидѣлъ на своемъ обычномъ мѣстѣ у постели больного. Онъ чувствовалъ, что роковой мигъ насталъ Смайкъ лежалъ такъ тихо, что Николай по временамъ нагибался къ нему, прислушиваясь къ его чуть слышному дыханію, чтобы убѣдиться, что въ немъ еще теплится искра жизни, что его еще не объялъ вѣчный сонъ, отъ котораго уже нѣтъ пробужденія здѣсь, на землѣ.
Вдругъ онъ встрѣтился съ открытыми, устремленными на него глазами больного и, нагнувшись къ нему поближе, увидѣлъ, что все лицо его озарено спокойной, ясной улыбкой.
-- Вотъ и чудесно!-- сказалъ Николай -- Кажется, сонъ совсѣмъ тебя подкрѣпилъ.
-- Ахъ, какой я видѣлъ чудный восхитительный сонъ, прошепталъ Смайкъ.
-- Что же ты видѣлъ?-- спросилъ Николай.
Умирающій повернулся къ нему, обнялъ его за шею и отвѣчалъ:
-- Скоро, скоро я буду тамъ!