-- Кто тамъ?-- крикнулъ изнутри знакомый голосъ.-- Что случилось? Горитъ гдѣ-нибудь, что ли? Этимъ вѣдь и домъ можно весь развалить!
И вслѣдъ за этимъ на порогѣ показался Джонъ Броуди собственною своею персоной. Увидѣвъ Николая, онъ въ изумленіи вытаращилъ глаза, захлопалъ въ ладоши и радостно вскричалъ:
-- Господи, да вѣдь это нашъ кумъ! Ей Богу, кумъ, Тилли! Нашу руку, дружите! Входите, входите, садитесь вотъ сюда къ огоньку! Тилли, Тилли, поди сюда! Смотри, мистеръ Никкльби! Молчите, пока мы съ вами не выпьемъ по чарочкѣ. Но, Боже мой, какъ же я радъ, какъ радъ видѣть васъ!
Съ этими словами Джонъ потащилъ Николая въ кухню, усадилъ возлѣ пылающаго камелька, налилъ въ кружку изъ огромной бутыли добрую четверть пинты чего-то очень крѣпкаго, сунулъ кружку въ руки гостю, широко раскрылъ ротъ и, запрокинувъ голову, показалъ ему, какъ онъ долженъ проглотить эту порцію. Онъ стоялъ передъ Николаемъ, улыбаясь до ушей, и его широкое красное лицо сіяло самой искренней радостью, а громоздкая, неуклюжая фигура такъ и просилась на картину, изображающую какого-нибудь сказочнаго великана.
-- А вѣдь я долженъ былъ въ сущности догадаться, что кромѣ васъ некому было такъ барабанить въ дверь,-- сказалъ Джонъ.-- Признавайтесь, вы также сильно колотили тогда школьнаго учителя? Помните? Ха, ха, ха!.. Кстати... Знаете вы, какіе здѣсь о немъ ходятъ слухи?
-- Какъ!. И сюда уже дошли вѣсти?-- спросилъ Николай.
-- Еще бы! У насъ объ этомъ говорятъ со вчерашняго вечера,-- сказалъ Джонь.-- Только някто вѣрить не хочетъ; очень ужъ это было бы хорошо.
-- Нѣтъ, это правда. Несмотря на всѣ его уловки и увертки онъ таки приговоренъ къ семилѣтней ссылкѣ за утайку похищеннаго завѣщанія. Но, кромѣ того, ему придется еще отвѣчать за участіе въ заговорѣ.
-- Въ заговорѣ?-- воскликнулъ Джонъ.-- Что-нибудь вродѣ Порохового? На манеръ Гай-Фокса?
-- Нѣтъ, нѣтъ, заговоръ касается отчасти его собственной школы. Я вамъ сейчасъ объясню, въ чемъ дѣло.